Читаем без скачивания Deng Ming-Dao - ХРОНИКИ ДАО

Великий Мастер был патриархом всех настоятелей, монахов и отшельников Хуашань. Он был высок и сухощав, но передвигался с изяществом и быстротой. Изогнутые брови напоминали снежные сугробы, а борода выглядела, словно замерзший водопад. Морщин на лице почти не было, а всегда спокойные глаза обычно были полуприкрыты веками, как будто прятали яркий внутренний свет. Правый уголок рта был перечеркнут шрамом – свидетельство боевого прошлого. Великий Мастер казался очень старым, но его энергетическая аура ощущалась настолько сильно, что казалось, будто ее можно потрогать. Как и горы вокруг, он выглядел так, словно существовал здесь всегда, с незапамятных времен.

Два служки захлопнули тяжелые двери храма. Очутившись в полной темноте, в окружении трех странных мужчин на далекой горной вершине, Саихун почувствовал какое-то внутреннее беспокойство. Он оглянулся на служек, но те молчали. Тогда он поглядел в лицо Великому Мастеру – старик также не произнес ни звука. Великий Мастер недавно вернулся из месячного абсолютного уединения, так что говорить ему было нелегко. Дыхание было его жизненной силой, которую не стоило расходовать понапрасну. Великий Мастер предпочитал сидеть и внимательно наблюдать.

– А где мой Дедушка? – требовательно спросил Сайхун.

– Его здесь нет, – ответил Журчание Чистой Воды.

– Ты снова обманул меня! – выкрикнул Сайхун. – Я никогда не прощу тебе этого!

После крика мальчик внутренне изумился: раньше служки посмеивались над его взрывами эмоций, но сейчас оба стояли с серьезными лицами.

– Верните меня домой! Домой хочу! – совсем вышел из себя Сайхун. Вне себя от ярости, он пнул стоявший рядом стульчик, и тот развалился. Журчание Чистой Воды, который делал всю мебель в храме, очевидно огорчился. Заметив это, Сайхун принялся крушить все вокруг, насколько только хватало сил. Служки, как безумные, заметались по храму, пытаясь спасти хотя бы часть утвари и фарфора от рассерженного мальчишки. Сайхун, визжал, плакал и брыкался, пиная юношей.

Великий Мастер спокойно покинул зал храма, предоставив двум служкам самостоятельно успокоить Сайхуна.

Сайхун бушевал с добрый час, пока не охрип от крика. Совершенно измотанный, он сел на пол в углу. И путешествие, и восхождение на гору, разреженный горный воздух, и недавняя истерика – все разом навалилось на него чугунной усталостью.

Мальчик лежал, свернувшись калачиком, словно изможденное животное, слишком усталое, чтобы бороться дальше. В храме снова появился Великий Мастер. Он протянул правую руку и указательным пальцем коснулся лба Сайхуна. Юный страдалец тут же почувствовал, как его память полностью изгладилась.

Тогда впервые за это время Великий Мастер заговорил.

– Теперь ты в другом мире. Начиная с этого дня, твоя жизнь совершенно изменится. Ты станешь сосудом, который будет наполняться. Ты приобщился к даосизму.

Глава седьмая  Великие Горы

Великие Горы – Хуашань – представляли собой изолированное религиозное и образовательное сообщество. Даосы исследовали особые знания, сохраняли их, обучали этим знаниям грядущие поколения, ведя отшельническую жизнь в познании мистицизма и медитациях.

Между пятью основными горными вершинами стояли одинокие храмы и монастыри со своими собственными мастерами, настоятелями, монахами и послушниками. Несмотря на то что все они признавали главенство Великого Мастера, каждый храм или монастырь был самостоятельной единицей. Значительно различались и направления даосизма, которые избирали для себя эти центры: одни делали акцент на священных книгах, другие – на магии или боевых искусствах, третьи, как и секта, в которую вступил Сайхун, ставили во главу угла личную гигиену, искусство внутренней алхимии и аскетизм. И все-таки существовал определенный набор основных принципов, которые разделяли все даосы, а кроме того, было много бесед и рассуждений друг с другом.

Такое богатство взглядов делало Хуашань идеальным центром образования. В то время образование было уделом немногих избранных, и Хуашань служил своеобразным университетом, куда принимали учениками мальчиков, начиная с девяти лет. Некоторых из них прочили в монахи, хотя большинство поступало учиться на простых послушников. Сотни мальчиков, живущих в монастырях, постигали академические науки под руководством ученых монахов, специализировавшихся в той или иной области знаний.

Количество же учеников, изучающих даосизм, было значительно меньшим. Чтобы овладеть тем или иным аспектом даосизма, юноша должен был служить мастеру, выполнявшему функции духовного отца ученика; кроме того, ученик еще и служил своему наставнику. Мастер не только передавал ученику свои знания, но и направлял его на учебу к другим мастерам. Обычно мастер ограничивался всего лишь несколькими учениками, которым и передавал полностью даосскую традицию.

Наиболее толковые мастера-учителя в Хуашань помимо обучения занимались и собственными исследованиями, как теоретическими, так и практическими. Даосизм был океаном без берегов, в котором можно было всю жизнь плыть к высотам познания. Некоторые даосы посвящали себя изучению свойств растений, другие – медицине, поэзии, каллиграфии или музыке. Кто-то избирал для себя путь медиума, прорицателя или ясновидящего. Были и те, кто, стремясь обрести бессмертие, постигал глубины внутренней алхимии. В Хуашань можно было встретить и просто отшельников или затворников: в своем роде они были безупречно совершенны. Многие из них заслужили себе славу бессмертных, но при этом они редко общались с кем-либо.

Все храмы и монастыри Хуашань объединяла общая философия аскетизма и отшельничества. Другие даосские секты избирали для себя иной путь совершенствования; но Хуашань было свойственно единое стремление к духовному знанию и самосовершенствованию.

Задача, состоявшая в том, чтобы привлечь Сайхуна к этой богатой даосской традиции, сделав из капризного и шаловливого хитреца настоящего, сильного духом мужчину, не обещала быть легкой. Но Великий Мастер был мудр. Сама причина этих трудностей воспитания была одновременно и причиной, по которой обучение стоило начинать именно сейчас: Сайхун был еще мальчишкой. А мальчику необходимо дать возможность беспрепятственно расти – но и направлять этот рост не менее важно. Если хочешь вырастить высокое, сильное дерево, о нем нужно заботиться, начиная с семечка. И Великий Мастер поручил служкам мягко направлять Сайхуна.

Великий Мастер знал, что Сайхун постепенно привыкнет к жизни в горах – это сделают сами горы, такие чистые и естественные, пропитанные аурой многих поколений даосов, достигших здесь своего совершенства. Ничего не надо насаждать силой. Сайхун воспримет все естественным путем. На следующий день после прибытия в Хуашань обучение Сайхуна уже началось: служки взяли его с собой в горы.

Тропа вдоль хребта Северного пика была одновременно путем к остальным четырем вершинам. В сущности, это был лишь узкий уступ, прорубленный в геле отвесной скалы. В некоторых местах нависавшие низко над тропинкой глыбы делали проход практически невозможным. Плотный туман, окутывавший гору, почти не позволял рассмотреть край обрыва, так что Сайхун крепко держался за руку Журчания Чистой Воды.

Вскоре тропинка прохода, изгибаясь и змеясь, резко ушла вниз, к Среднему пику. Сайхун спускался мимо плотной стены сосновых лесов. Иногда далеко за деревьями мелькали маленькие одинокие храмы. Добравшись до подножия Среднего пика, все трое стали карабкаться к Хребту Дракона.

Хребет Дракона поднимался вверх почти отвесно. Вдоль одного из склонов тянулись прорубленные в горе ступени. Несмотря на то что подниматься здесь было невероятно тяжело, даосы намеренно пользовались этим путем, поскольку он соответствовал принципам геомантии. Ступени проходили вдоль линий горы, так что восходитель гармонизировал себя с силой горы. Подъем вдоль Хребта Дракона послушно тянулся вдоль уступа до самой вершины, но, несмотря на мистическую гармонию, он был очень опасен, так как ступени практически вытерлись, а держаться было не за что.

С момента, когда они покинули Северный пик и добрались до места, где Хребет Дракона соединялся с проходом под названием Золотой Замок, прошло два часа. На пути им встречались и даосские мастера, и ученики. Одни приветствовали путников, другие молча продолжали свой путь мимо, предаваясь созерцанию; некоторые были заняты тем, что несли в свои храмы корзины с провизией. У прохода Золотой Замок боковая тропа выходила к окружному пути, с которого, если идти по часовой стрелке, можно было добраться до Среднего, Восточного, Южного и Западного пиков; дальше кольцевой путь снова возвращался к Золотому Замку.

Служки и Сайхун прошли мимо Среднего пика, на склоне которого в окружении сосновой чащи возвышался массивный храм, направляясь к Восточному. Эта горная вершина была также известна как Скала Утреннего Солнца, поскольку восходы, которые можно было наблюдать с ее вершины, славились легендарной красотой.