Сириус тоненько завыл и сочувственно начал лизать руки Дадли. Тот благодарно погладил собаку и улыбнулся.
— Хороший такой. Твой?
— До вечера мой. Потом его отдать надо. Он тебе нравится?
— Очень, — кивнул Дадли и вдруг хитренько подмигнул: — А ты классно Злыдня красил.
— Ух ты… — весело испугался Гарри. — Ты что, видел?
— Видел, но никому не сказал. Ведь это было так прикольно, смотреть на разноцветных собачек и слушать, как ругаются их хозяева.
Часть седьмая. Дар предвидения
Тем же днем тётя Петунья позвонила в клинику, та предоставила специальный медицинский транспорт и велела ждать. Дождавшись же, тётя поволокла Гарри к санитарному автомобилю, затащила внутрь, повинуясь указаниям медицинского работника, пристегнула и села рядом, аккуратно расправляя на коленях юбку. И прокатился Гарри с ветерком на скрининговый осмотр, где ему не только прослушали легкие и простучали молоточком коленки, но и отправили на КТ, сканировать мозг, тот, что в голове. Гарри, ложась на белый эмалированный стол с прорезиненным, кажется поролоновым, покрытием, испытал престранное ощущение дежавю, ему казалось, что он уже бывал здесь и неоднократно… Скользкая и холодная поверхность под ним завибрировала, и Гарри медленно поехал под длинный и немножко страшноватый цилиндр. Х-лучей он не почувствовал, хоть и знал, что его сейчас чем-то просвечивают. Но страха, к счастью, не было.
Правда, потом Гарри настиг один неприятный сюрприз, на самом деле ему предстояло провести в больнице сутки, потому что его направили на болюсное исследование, то бишь контрастирование, а это — проверка; потом капельница, которую вот прямо сейчас ему подключили, потом оценка реакции и обязательно лежа… Ну, так доктор сказал, значит так надо. Последнее, что увидел Гарри перед тем, как закрылась дверь, был взгляд Петуньи — какой-то жалобный и в нем светилась такая бешеная надежда, что мальчик не поверил своим глазам. С тихим гудением и почему-то знакомыми щелчками лежанка принялась двигаться внутри цилиндра, а Гарри расслабился. В голове, казалось, не было ни единой мысли, а перед глазами все стояла тетя Петунья и ее взгляд. Тут лежанка, наконец, выехала из цилиндра, и голос откуда-то сверху предупредил, чтобы Гарри не вставал. Открылась дверь, вкатилась каталка, ну, такая кровать больничная на колесиках, куда его переложили двое санитаров. В какой-то момент мальчик почувствовал себя очень маленьким и, стараясь не поддаваться страху, посмотрел на санитаров, которые очень тепло ему улыбались, вывозя каталку.
Когда его уже завезли в палату, в помещение буквально влетела тетя Петуния и принялась его со слезами обнимать и целовать. Она была счастлива и все повторяла: «Ты будешь жить!» Гарри, естественно, удивился и немного испугался, но врачи и тетя его успокоили, рассказав ту часть истории, которую от него утаили родственники. Оказывается, когда-то давно, Гарри не понял когда, у него диагностировали неоперируемое злокачественное новообразование мозга, проще говоря — опухоль. Несмотря на то, что опухоль не увеличивалась и никак не прогрессировала, это был приговор. Дурсли, конечно же, знали, что эта опухоль убьет Гарри, но пока не рассказывали об этом ребенку, да и как рассказать о таком… Потому и клиника, которая называлась «Региональный Онкологический Центр», выделила свой транспорт, ведь такого пациента нельзя возить просто на автобусе. И вот сегодня КТ показало, что опухоль уменьшилась и стала доброкачественной. Как Гарри понял, есть такие «рентгенологические признаки», которые могут это определить. На всякий случай, мальчику сделают и какую-то «гистологию» опухоли, чтобы быть точно-точно уверенными, и потому Гарри проведет в больнице три дня. Ну, три дня — не вся жизнь, переживем…
Пришла медсестра и сделал укол в вену, после чего Гарри как-то неожиданно уснул, а когда проснулся, оказалось, что он лежит в реанимации и что все уже позади.
И вот, лежит Гарри на высокой коечке под капельницей и горько размышляет об услышанном. Ах вот как, значит, у него это, оказывается, с детства диагностировали. А теперь оно, значит, сократилось, то есть выжжено ядом василиска… Ну спасибо тебе, дорогой змейчик! Вернусь в Хогвартс, обязательно навещу твою обитель, проведаю, как твое здоровьице и живется ли тебе… а то, помнится, в последней встрече они друг друга почти прикончили и бедный василиск так и остался лежать там, неподвижный и… мертвый? Гарри надеялся, что змей всё-таки жив, что он просто потерял сознание. Задумавшись, Гарри спросил себя, а чего он так переживает за этого реликтового гада? И не всё ли равно, помер он там или по-прежнему ползает по трубам в стенах замка? Обдумав и рассмотрев этот вопрос со всех сторон, Гарри вынужденно признал, что да, он переживает за него и хочет, чтобы древний василиск остался жив. А почему и зачем, он и сам не понимал.
После чего его усталый организм наконец-то дал ментального пинка и Гарри погрузился в сон. Ему приснился огромный зал, где собрались Дамблдоры из разных «миров». Тысячи, тысячи и тысячи Дамблдоров. От гадского гада до добрейшего и наивнейшего. И вот они там делятся опытом, ругаются, вцепляются в бороды, в общем ведут себя, как депутаты в Думе, а сам Гарри бродит среди них и ищет «своего» директора, то есть Дамблдора из своего мира и времени. Вот ему показалось на миг, что он нашел его, но, подойдя, понял, что нет — не он. Старик знакомо посмотрел на Гарри и негромко сказал, «ты ищи дальше, мальчик мой, может быть ты меня найдешь где-нибудь…» Гарри пошел дальше, внимательно вслушиваясь в голоса, доносящиеся со всех сторон, и выхватывая из них отдельные фразы:
— Хочешь лимонную дольку? Это такие маггловские сладости, засахаренные лимонные дольки.
— То, что произошло с тобой в подземельях — это строжайший секрет, и потому нет ничего удивительного, что его знает вся школа.
— Счастье можно найти даже в темные времена, если не забывать обращаться к свету.
— Требуется немалое мужество, чтобы противостоять врагам. Но еще больше мужества нужно, чтобы противостоять друзьям.
— Всегда называй вещи своими именами. Страх перед именем усиливает страх перед тем, кто его носит.
— Во все времена в Хогвартсе всегда находили помощь те, кто её просил.
— Любовь всегда оставляет свой след. Это не шрам, этот след вообще невидим… Если тебя так крепко любят, то даже когда любящий тебя человек умирает, ты все равно остаешься под его защитой.
— Помните Седрика. Если настанет время делать выбор между лёгким и правильным, вспомните, что случилось с честным, добрым, смелым мальчиком только потому, что он случайно встал на пути лорда Волан-де-Морта. Помните Седрика Диггори…
— Правда — это прекраснейшая, но
