Разношерстное войско остановилось, остановился даже Ирган, только голем продолжал размеренно двигаться. Он не боялся упасть с горы, а быть может, просто был глух.
Арчен вздохнул с облегчением. Легко было угрожать, но столкнуть со склона такую толпу ему было не по силам. Оставалось тянуть время и ждать, когда над обрывом появятся сельчане.
— Здравствуй, Ирган! — крикнул Арчен. — Я вижу, ты начал по-хозяйски распоряжаться в усадьбе. Как там Мегат, жив? Ему хорошо от меня досталось, думаю, он не скоро начнёт заглядываться на девчонок.
— Мегат дышит, но в разум придёт неизвестно когда. Поэтому с вами буду разбираться я. Сначала голем убьёт тебя, а там доберёмся и до ведьмы.
Ирган тоже тянул время. Но если Арчен ждал помощи сельчан, то кузнец рассчитывал на голема, который был уже близко.
— Ты зря называешь Крин ведьмой. Она простая девушка. Это я колдун.
— Мне плевать. Она всё равно будет сожжена.
— Да, ты настоящий людоед. Жаль, что этой ночью я не разбил тебе голову.
Арчен подхватил с земли кремнёвый желвак и метнул в голема. Вот, где пригодились детские игры в палку. Бросок был точен, но железный гигант легко уклонился от камня. Следующий камень он встретил ударом молота. Булыжник разлетелся на части, осколки безвредно секанули по броне.
Арчен быстро оглянулся. Сверху над откосом выстроились сельчане. Помощь пришла. Вот только много ли пользы будет от этой помощи?
Когда надо, жители селения умели говорить и даже кричать, молча, чтобы не драть зря глотку. Теперь Арчен крикнул для тех, кто умеет слышать:
— Надо свалить железного дурака! Наше колдовство на него не действует, и от камней, как видите, он тоже уворачивается.
— Так что с ним делать? — растерянно спросил кто-то.
— Нужны брёвна. Самые лучшие наколдованные брёвна, какие кладём в основание домов. Бревно собьёт великана с ног, и дальше с ним будет легко расправиться.
— Хорошо сказал, — крикнул отец Хотича — Зора. — А ты знаешь, сколько такое бревно стоит?
— Не дороже жизни.
— Сам в развалине живёт, а чужими брёвнами распоряжается.
— Тебя же из селения выгнали, — крикнул законник Хель, — чего ты вернулся?
— Чтобы вас, дураков, спасти. Голем сейчас наверх поднимется и начнёт вас рубить!
— Поди, всех не порубит.
— Нету у меня бревна на такие глупости! — это Барух закричал.
Всё селение знает, что у Баруха брёвна есть. Наколдовал целый штабель, а чтобы новый дом построить — никак собраться не может.
Неведомо, что бы ещё выкрикнули прижимистые сельчане, но наверху объявился багровый от натуги Кудря. Напружинив все силы, колдовские и телесные, он волок огромаднейшее бревно. Это ж страшно представить, какой домино можно сложить из таких брёвен.
— Кудря! — заревел Клаз. — Ты что творишь, мерзавец? Кто тебе позволил хозяйство зорить?
Кудря, не обращая внимания на крик отца, принялся разворачивать бревно так, чтобы оно упало поперёк пути нападавших. Арчен кинулся на помощь, вдвоём они управились как раз вовремя, голем был уже совсем близко.
Бревно раскачали в четыре руки и сбросили вниз. Хоть вправо, хоть влево, уклоняться от несущейся громады было некуда. Голем ударил одновременно молотом и махайром, но с таким же успехом он мог бы пытаться расколоть гору. Бревно ударило его в грудь, прокатилось, корёжа металл, и, подпрыгивая, понеслось вниз. Пролетело по тому месту, где только что стоял Ирган, и немного не достигнув передовых рядов Мегатова ополчения, завертелось на месте и растаяло. Такова судьба наколдованных вещей, в долине они не могут существовать. Ковыряльник Арчена исчез на подходе к источнику, и это хорошо, иначе он выдал бы хозяина. Единственное исключение — одежда, которая остаётся целой, пока хозяин не снимет её.
Арчен, не медля ни секунды, кинулся на упавшего голема. Твердейшая сталь под его пальцами стала мягкой, как глина. Арчен оторвал руку, выдернул из захвата молот. Лезвие махайра свистнуло над самой головой. Голем дрался вслепую, но удары его были по-прежнему опасны. Казалось бы, надо бить молотом, но и вторую лапу голема Арчен выломал голыми руками и лишь затем взялся за молот. Чугунный череп разлетелся на куски, хрустальный глаз вывалился из глазницы, отлетел в сторону и потерялся меж камней. Нагрудник, который Арчен самолично выковывал, не желал поддаваться ударам, но, в конце концов, раскололся и он. Как и говорил Арчен, там не было места ни для чего живого: сплошное переплетение жил — железных, медных и даже серебряных, рождали жуткое подобие неживого шевеления.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Арчен с размаху всадил молот в самую гущу этих проводов. Брызнули искры, последний раз дёрнулись обломки конечностей, голем перестал двигаться. Говорить о его смерти было бессмысленно, голем изначально не был живым.
Толпа нападавших топталась вдалеке, предусмотрительно не переходя черты, за которой они попали бы под действие заклинаний. Лишь Ирган, неясно как уцелевший, продолжал переть на врага. Наверное, когда бревно неслось на него, кузнец успел упасть в случайную щель меж камней, и бревно просвистело над его головой.
— Уходи! — крикнул Арчен. — Я не хочу тебя убивать!
В ответ Ирган не то криво усмехнулся, не то просто оскалился и метнул молот, который даже падая не выпустил из рук.
Наверное надо было уклоняться от удара, но Арчен не знал, где стоит Кудря и, вообще, что находится сзади, и попытался отбить летящий молот своим, точно таким же молотом. Инструменты были одинаковы, вышедшие из одной мастерской, а силы соперников различны. Арчену лишь через неделю должно было исполниться пятнадцать, а Ирган — здоровенный мужик, десяток лет возившийся с металлом.
Удар был страшен, отдало в запястье, в локоть, плечо. Казалось, все кости переломаны. Но, как говорится, битому к побоям не привыкать.
Арчен выронил молот и рыкнул:
— Пшёл вон!
Ирган отлетел на несколько шагов и покатился по склону, натыкаясь, кажется на все камни, что встречались на пути. Толпа рабов и слуг шарахнулась в стороны.
— Стоять! — заорал Арчен, и людишки остановились. — Заберите кузнеца, неважно, живой он или мёртвый, и унесите в имение! — надрывался Арчен. — Тогда я выпущу вас целыми!
Рабы на то и рабы, чтобы подчиняться тем, кто громче командует. Четверо земледельцев ухватили бесчувственного Иргана за руки и ноги и потащили вниз. И только после этого оставшиеся кинулись бежать.
Сельчане наверху привычно праздновали победу.
Глава 11
— Какая у нас теперь семья большая, — как бы про себя сказала Мурава. — Арчен вернётся, надо будет о новом доме говорить.
На самом деле Мураву мучил извечный вопрос хозяйки: чем накормить собравшуюся ораву? Варить приходится в большом горшке, который с трудом ставится в печушу. Абы чем кормить сына не годится, Арчену сегодня пятнадцать, взрослый мужчина, ему нужно скоромное. Можно, конечно, пойти в лавку и на пару серебрушек, оставшихся от золотого шлёндера, купить мяса, но это было бы не по-хозяйски. Рассчитывать, что Лура прямо сейчас наколдует ещё один золотой, не стоит, а тем деньгам, что лежат в кошеле, найдётся другое применение.
К обеду Мурава сумела наколдовать приличный шматок сала. Ежели его меленько покрошить в горшок, варево получится жирным, не продуешь.
Крин тихонько подошла.
— Матушка Мурава, можно я помогу чем?
— Что ты поможешь, девочка? Тут всё на колдовстве, а ты пока не научилась.
— Хоть свёклу почищу.
— Чем? У меня и ножика нет, и вода на вес золота. На той неделе я пойду к нижнему источнику. Туда не разрешено ходить, но где ещё брать питьевую воду? Если не боишься, пошли вместе. Больше принесём.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
— Вот уж этого я не боюсь. Когда я жила в усадьбе, меня заставляли каждый день по пятьдесят вёдер воды приносить. И ничего, справлялась. Знаете, какая я сильная?
— Пятьдесят вёдер нам не надо, — Мурава ласково притянула Крин к себе, — обойдёмся и парочкой. А пока идите с Лурой, подышите чистым воздухом. Одну Луру отпустить не могу, маленькая ещё, и тебя одну нельзя, ты колдовать не умеешь. А вдвоём вам в самый раз.
