— Может быть, сообразим? — на правах хозяина спиртного предложил Стас, выразительно проведя ребром ладони по заросшему щетиной горлу. Такой «международный» жест Лому был не только понятен, но и долгожданен.
— Ты меня обижаешь. На такое мероприятие никогда у меня согласия не спрашивай, — шутливо пробубнил Лом.
Стас сходил к пруду, достал одну бутылку водки и тут же с помощью ножа распечатал ее.
— Прямо королевский стол, — глядя на обильную закуску, довольно пророкотал Лом.
— Не люблю в должниках ходить, — не удержался от похвальбы Стас.
Внезапно Лом с завидной для его комплекции быстротой вскочил с полога и устремился к пруду. Удивленный Стас последовал за ним и увидел, как флажок одной из закидушек быстро погрузился в воду, а Лом, перехватив леску, с азартом стал ее выбирать из воды.
— Давай я помогу, — предложил Стас.
— Еще натягаешься, вся ночь впереди, — охладил азарт друга Лом, не переставая выбирать леску. Он стремительно вытянул на пологий берег пруда борющегося за свою жизнь зеркального карпа.
Отцепив карпа от крючка, Лом несколько раз подкинул его в руке и передал Стасу.
— На килограмм потянет!
Тот, тоже прикинув рыбу в руке, заявил:
— Не меньше! — потом, похлопав ладонью карпа, пошутил: — Хорош карапуз!
— Я мальков ловить не умею, — самодовольно похвалил себя Лом, наблюдая за тем, как Стас осторожно запустил карпа в садок, который потом погрузил в воду.
— Вот теперь у нас есть повод осушить по стопочке, — вдохновенно произнес Стас, присаживаясь опять на полог.
— Кто был бы против, а я — никогда, — согласился Лом, присаживаясь напротив товарища.
Незаметно для рыбаков подступила ночь. Они уже утолили голод, распили бутылку водки и блаженствовали в приятном разговоре, не забывая периодически проверять свои закидушки.
В садке у них, кроме зеркального карпа, уже плавало четыре сазана. Все говорило о том, что рыбалка должна быть удачной.
— Кого-то черт несет, — недовольно пробурчал Стас, первый заметивший свет приближающегося автомобиля.
— Места всем хватит, — беспечно обронил Лом. — А может быть, они и не рыбачить сюда едут, а любовь крутить. Не у всех же такое хобби, как у нас.
Стас потерял интерес к автомобилю и ушел к закидушкам проверить флажки, все ли они на месте.
Остановившийся от них метрах в восьми автомобиль зорко освещал дорогу дальним светом. Водитель машины, открыв дверку салона, спросил:
— Рядом с вами можно расположиться?
— Еще чего! — возмутился Стас. — Всю рыбу распугаешь!
— Мотай дальше, браток! — поддержал друга Лом, оглушительно рокоча басом, поднимаясь во весь свой внушительный рост. — Тебе что, другого места на пруду нет?
— Тогда извините, — ответил водитель спокойно, закрыв дверку и трогаясь с места.
— Так оно будет лучше, — успокаиваясь, пробасил Лом, опускаясь опять на полог и продолжив трапезу.
— Ну и фрукт! — язвительно заметил Стас. — Ночью приехал на удочку ловить!
— Какая-нибудь интелепузия. Они только в своих талмудах волокут, — поддержал его Лом.
Крот, а это был именно он, проехав по берегу пруда метров триста, остановился и выключил свет.
— Ну как, поговорил с моими крестными? — выходя из автомобиля, поинтересовался Рыба.
— Твой гамбал умеет очень убедительно говорить, — согласился Крот.
— Его кулаки еще убедительнее. Ими можно сваи вбивать.
— А он вздумал ими моему другу мозги вправлять, — ехидно пошутил Крот.
— Я тебе сказал о его кулаках на всякий случай, предупреждая, — обиженно ответил на шутку Рыба. — Учти, у него кроме кулаков есть еще обрез из двуствольного охотничьего ружья.
— Как будем брать твоих «друзей»? Может, начать «ремонт» машины, тарахтеть, сильно газовать, и они сами к нам пожалуют, а мы их по-братски встретим? — осведомился Крот.
— Ты не подумал одного; вместо них к нам могут прибежать рыбинспектор или другие рыбаки, которых сейчас из-за темноты мы не видим, — отказался от предложения Крота Рыба. — Давай лучше подкрадемся к ним с двух сторон и зажмем в кулак.
— Жидковатая у нас с тобой получается цепь, — критически заметил Крот.
— Какая есть! Ты обойдешь их с одной стороны, а я буду подбираться с другой. Когда обойдешь их, будешь ждать моего сигнала, хочу сам с ними расправиться, твоя задача только прикрывать и страховать меня, — жестко закончил он.
— Кроту не понравилось, что Рыба, как в прежние времена, вновь стал командовать им, но вступать в спор он не захотел, так как хорошо знал коварство Рыбы, его умение успешно проводить такие щекотливые операции; в которых Кроту постоянно отводилась роль исполнителя, и лишь сегодня Рыба взял эту роль на себя, что очень удивило Крота. По полю он стал обходить рыбаков с тыла, тогда как Рыба берегом пруда стал подбираться с другой стороны.
Нервная система Рыбы была возбуждена до предела. Он весь превратился в слух. Шлепки ударяющейся о воду резвящейся рыбы его пугали, а голоса ночных птиц и пресмыкающихся не только раздражали, но и мешали сосредоточиться.
Укрываясь от рыбаков за камышом, Рыба вплотную подкрался к ним, последние метры преодолев по-пластунски. Находясь в непосредственной близости от своих врагов, он получил возможность не только видеть их, но и слышать, о чем они говорили. Но разговор рыбаков его не интересовал.
Его интересовало только одно: когда Крот доберется до своего места.
Он увидел, как тот перешел через дорогу, как, укрываясь в камышах, приблизился к рыбакам и остановился.
«Тяжело мне пришлось, если бы у меня не было такого помощника», — впервые тепло подумал о Кроте Рыба. Теперь он, ждал удобного момента для нападения, когда оба рыбака окажутся около полога.
Закончив проверку закидушек, Лом и Стас подошли к пологу. Будучи пьяны, они потеряли осторожность и вели себя беспечно, совершенно забыв предостережение Савельевича. Они увидели Рыбу только тогда, когда тот, подойдя к ним, осветил их фонариком.
— В свою компанию меня не примете? — со злобной, торжествующей усмешкой спросил он, держа рыбаков под прицелом своего пистолета.
Лом и Стас моментально протрезвели. Какое-то время они, как парализованные, стояли без движения.
Первым опомнился Лом. Быстро нагнувшись, он протянул руку к краю полога с намерением достать оттуда свой обрез.
— А ну подними грабли, — ногой оттолкнув руку Лома от полога, рявкнул Рыба, а потом, обращаясь к Кроту, попросил: — Проверь, что у него там спрятано.
Крот молча извлек из-под полога двуствольный обрез.
— Знакомая штуковина, Лом. Но только теперь мы поменялись с тобой местами: из зверя я превратился в охотника, — с явным удовольствием констатировал Рыба.
Только теперь Лом вспомнил наставления Савельевича и его предостережение, что новая встреча с Рыбой будет стоить ему жизни.
«Проситься у него бесполезно», — затравленно подумал Лом и, сделав быстрый шаг в сторону Рыбы, схватил его руку с пистолетом своими огромными «клещами».
Рыба, раздумывавший, стрелять ему в Лома или нет, потерял несколько драгоценных секунд, которых тому оказалось достаточно. Он без особых усилий для себя стал выкручивать руку Рыбы с пистолетом.
«Он сейчас его у меня заберет», — растерянно подумал Рыба, одновременно удивляясь, как легко с ним справляется Лом.
Он всегда считал себя здоровым, сильным мужчиной, но, столкнувшись с Ломом, был поражен его нечеловеческой силой.
Однако Лом свое намерение до конца осуществить не успел. Крот, быстро оценив обстановку, приставил обрез к его боку и выстрелил.
Лом, заревев по-звериному, бросил бороться с Рыбой за пистолет, наотмашь ударил Крота по голове, отчего тот кубарем отлетел на несколько метров. Застывшим взглядом Лом посмотрел на Крота, согнулся, сделал несколько шагов в его сторону, а потом всем телом рухнул вниз лицом в камыш.
Подгоняемый страхом Стас, опомнившись от минутного замешательства, сделал попытку убежать с места трагедии, где мог стать второй жертвой. Он пробегал мимо Рыбы на трясущихся от страха ногах, когда тот сделал ему подножку, и Стас, по-щенячьи скуля, сжавшись в комок, упал у его ног.
Рыба поднял Стаса с земли и поставил на ноги. Тот понял, что убежать не удастся. Теперь оставалось только надеяться на снисхождение убийц, но как и чем его заслужить, он не знал. Страх у него парализовал не только волю и психику, но и ум.
— За Ломом хочешь последовать? — прошипел Рыба, держа его левой рукой за воротник пиджака, а пистолетом проводя по его худым ребрам.
— Не убивай, я хочу жить, — утробно заскулил Стас, вымаливая себе пощаду. Знал бы он, у кого вздумал ее просить! Но, как известно, утопающий хватается и за соломинку.
— Кончай выть, пощаду надо заработать, — ободрил его Рыба, оттолкнув от себя и подумав: «Ты, мразь, уже покойник».
