Его с силой ткнули между лопаток: «Все, наговорились!» — и компания вывалилась из трактира, к явному облегчению тех людей, которые еще оставались в нем.
— Если с детьми столько проблем, то у меня их никогда не будет, — проворчал Брехт, рассматривая лежащий на столе кошелек. Он чувствовал себя обманутым. И кем! Соплеменниками!
Сорке было страшно, но она старалась загнать страх поглубже внутрь. Девушка понимала, что должна бороться, а если она будет трястись от ужаса как осиновый лист, у нее ничего не получится. Впрочем, она пока не строила планов — просто знала, что не смирится, не будет подчиняться кому бы то ни было.
Надо сказать, что пока с нею обращались бережно. С тех пор как этот великан-орк сбросил ее с плеча, с пленницы разве что пылинки не сдували. «Товар» передали с рук на руки в каком-то внутреннем дворе, и, хотя скатерть, в которую была завернута пленница, сняли еще там, осмотреться девушка не успела. Ей в глаза ткнули факел, осветив лицо, после чего, кивнув: «Это она!» — потащили наверх по каким-то лестницам мрачного особняка. И впихнули в эту комнату с запертыми и, кажется, заколоченными ставнями.
Всю ночь она просидела на краешке широкой постели, боясь пошевелиться и вздрагивая от каждого шороха. В особняке жило какое-то привидение, но оно почему-то не решалось заговорить с незваной гостьей и лишь шуршало и постанывало под потолком. «Наверное, потому, что я — магри! — решила девушка. — Презренная колдунья презренной расы!»
Она жила на свете не первый день и знала, как люди относятся к потомкам много лет назад разгромленного народа. Всех магри не перебили только потому, что вмешались боги. В легендах сказано, что даже кто-то из загадочных Покровителей, которым поклоняются эльфы, явил свой лик и открытым текстом заявил: «Оставьте хотя бы детей!» Была куча знамений, всякие там катаклизмы, даже началась эпидемия, затронувшая исключительно правящие дома, и дети уцелели. Но их вырастили, с младых ногтей внушая мысль о том, что они — презренная раса и что они должны постоянно расплачиваться за грехи своих отцов. Как ни странно, но боги, однажды вмешавшись, больше не интересовались, как живут последние магри. Сорка, когда отец рассказывал ей эти истории — его прадед был одним из самых старших выживших детей и прекрасно все запомнил, — всегда возмущалась такой несправедливостью, на что Каспар Каур отвечал: «Возможно, боги просто чего-то ждут. И вмешаются, когда придет пора!»
Здесь Сорка подумала об отце. Бедный папа! Он наверняка волнуется! Ищет ее… При мысли об отце девушке захотелось плакать, но она вовремя одернула себя, напоминая, что должна быть твердой и сильной.
Усталая и измученная, Сорка заснула довольно поздно, свернувшись калачиком на краешке постели, а пробудилась, когда в щели заколоченных ставней уже вовсю светило неяркое зимнее солнце. Хотелось есть и пить — со вчерашнего полудня у нее и крошки во рту не было, но прошло несколько часов, а о пленнице так никто и не вспомнил. «Хотят смирить голодом и жаждой», — догадалась Сорка и успокоилась. Им с отцом случалось иногда ложиться спать без ужина и завтракать лишь чашкой травяного настоя. Отец никогда не говорил с дочерью о ее магических силах, но от других женщин-магри девушка знала, что может голодать пять-шесть суток и обходиться без воды целых три дня. Вообще, она очень мало знала о своих возможностях — по традиции ее народа именно женщины занимались образованием дочерей, а мужчины — сыновей, ибо магия у обоих полов магри существенно отличалась. Отец как-то попытался объяснить ей суть: главное заключалось в том, что у женщин магри есть крылья, которых от рождения лишены мужчины. Что это за крылья и как ими пользоваться, отец не рассказывал — он просто ничего не знал, хотя неоднократно видел крылья у ее матери. «Но однажды ты сама почувствуешь, как они вырастают, — убежденно промолвил он, гладя дочь по голове, — и сама поймешь, для чего они нужны!» И Сорка чувствовала, что сейчас крылья — или что там отец имел в виду? — пока не готовы раскрыться. Значит, придется рассчитывать только на себя.
Короткий зимний день подошел к концу, когда о ней вспомнили. К тому времени в комнате сгустилась темнота, но Сорка отлично видела во мраке, да и слух имела идеальный. Поэтому приближающиеся шаги расслышала издалека. Двое мужчин. Идут уверенно и, несомненно, сюда. За прошедшее время девушка вообще не слышала никаких звуков, кроме шороха и стонов привидения, из чего заключила, что дом, скорее всего, пуст. А значит, ей надо встречать гостей.
Она встала и отошла к стене, выбрав место сбоку от двери, но не слишком близко к ней. И замерла, затаив дыхание. В двери звякнул, поворачиваясь, ключ. Слабый запах грозы подсказал девушке, что на дверь было наложено заклинание, которое помешало бы ей покинуть комнату. Факел озарил две фигуры на пороге.
— Она здесь, — промолвил голос, который мог принадлежать пожилому мужчине.
— Где? — Обладатель второго голоса, судя по всему более молодой, сделал шаг вперед.
И в это время Сорка его узнала. Нет, они не были знакомы близко, но девушка не сомневалась, что это именно он уже несколько раз как бы случайно сталкивался с нею в храме и все время пытался обратить на себя ее внимание. Открыто он никогда не заговаривал — еще бы, это с презренной-то магри! — но его жадные, раздевающие взгляды говорили сами за себя.
— Да вот же она! — Его спутник нашел девушку моментально.
Сорка приняла решение еще быстрее. Она испуганно расширила глаза и отпрянула, вскинув руки и без труда разыгрывая страх:
— Кто вы? Что вам нужно?
— Ты не узнаешь меня, красавица? — Принц Гертикс сделал к ней шаг, и она затрепетала от показного ужаса.
— Нет! Нет! Не подходите!
— Ты боишься? Зря! Здесь тебе не причинят никакого вреда! И если на то будет твоя воля, с тобой будут обращаться как с королевой и исполнять все твои желания! — промолвил он голосом, который заставил бы млеть любую женщину.
— Мое единственное желание — вернуться к отцу! Отпустите меня, пожалуйста!.. Мы бедны, отец не сможет заплатить выкуп…
— Не говори так! — Гертикс сделал еще шаг и, как Сорка ни сопротивлялась, привлек ее к себе. — Ты не бедна! Ты обладаешь огромным богатством, и я лишь прошу поделиться со мной тем сокровищем, которое ты скрываешь!
Девушку пронзила дрожь. Она слышала о необыкновенных способностях магри, знала, что обладает некими силами, но догадывалась, что этому мужчине наверняка нужно кое-что другое.
— Нет! Нет! — Она попыталась вырваться, но крепкие мужские руки лишь увереннее сомкнулись на ее талии, а горячее дыхание обожгло щеку. — Пустите меня!
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
