Читаем без скачивания Супружеская жизнь - Сюсаку Эндо

Я долго думала: от чего зависит прочность семьи?

Многие семьи укрепляют дети. Детей надо кормить, одевать, заботиться об их здоровье, давать им хорошее воспитание, образование, указать им путь в жизни. Это связывает мужа и жену. Ну, а как быть бездетным семьям? Что делать нам с Нобуаки? У нас нет детей. Нашу семью ничто не укрепляет. Я хотела поговорить с Нобуаки, но потом раздумала — нужно было решать самой.

И я решила заниматься тем, чем занимается муж. Жить его интересами. Сказано — сделано.

Больше всего на свете Нобуаки любит играть в карты. Другие мужья по воскресеньям отдыхают с семьями за городом, занимаются хозяйством, а Нобуаки играет с приятелями в карты или в маджонг. Что такое игра? Пустая трата времени. Мне это противно. Но я смирилась. Раз мужу нравится…

Я научилась играть в карты. Но ничего у нас не вышло. И мне скучно, и ему никакого интереса. Какой из меня партнёр! Ему подавай азарт.

Так моя первая идея провалилась.

Но я не отчаивалась. Продолжала искать другие пути. Надо же было укрепить семью.

Надеюсь, тебе это не кажется смешным?

Наконец я нашла выход. Я придумала. Нельзя подделываться под другого, необходимо выработать общую для нашей семьи конкретную цель.

Это звучит убедительно, правда? И я решила: почему бы мне не выработать план на два года или на пять лет, как это делается в государственном масштабе в Китае или в Советском Союзе? Ведь надо же как-то приструнить и дисциплинировать мужа.

Сначала мне пришла такая идея: пристроить к нашему дому комнату для гостей. Нобуаки, разумеется, отнёсся к моему проекту весьма скептически, но под моим нажимом согласился откладывать деньги из наградных и из выигрышей. А я положила деньги в банк, под самые высокие проценты.

— Ну и сквалыга же ты! — говорил Нобуаки, качая головой.

Но я не обращала внимания.

Пусть себе говорит, сколько хочет, пусть называет меня сквалыгой. Зато у нас есть теперь какая-то цель.

Три года назад у нас появилась комната для гостей, правда довольно маленькая, но уютная. Нобуаки сиял от удовольствия. Мы распили бутылочку вина. Так что труды мои не пропали даром. Всё-таки моя взяла. Потом я сказала:

— А теперь у меня ещё одна идея!

— Что-о?!

— Но посложнее. Надо купить участок земли и построить новый дом, а старый продать.

Нобуаки решил, что я хлебнула лишнего. А я стала расписывать, какой у нас будет хороший дом.

— В комнатах будут большие-большие окна, а кухня будет белая, чистая, просторная.

— Значит, тебе наш дом не нравится?

— Это не наш дом. Его построил твой отец.

Здесь тесно, всё прогнило… а мы построим новый… просторный…

И в заключение я сказала торжественным голосом:

— Надо украшать свою жизнь. Неуклонно двигаться вперёд и вперёд. Ну что, разве я плохая жена?..

— Что ты! — воскликнул Нобуаки. — Ты просто идеальная жена! И как только я раньше этого не замечал!

Мне показалось, что по губам у него скользнула усмешка.

Ну и пусть. А я всё же не считаю себя плохой. Разве плохая жена станет укреплять семью, копить деньги, мечтать о новом доме?

Ну, кажется, я совсем заболталась. Хотела дать тебе совет, а занялась самовосхвалением. Но не суди меня строго. Я ведь сказала, я очень довольна своей семейной жизнью.

Главное, всегда помнить: супружеская пара — коллектив. Какой ни маленький, но коллектив, и муж с женой — члены коллектива. Подумай, Мити-тян, об этом. Кроме любви мужчины и женщины, жизнь семьи складывается из доброго отношения и терпимости друг к другу двух живущих рядом людей… нельзя, чтобы они раздражались по пустякам… Впрочем, я, наверно, тебе надоела своими наставлениями… Ты и без меня всё прекрасно знаешь…

НОВЕЛЛА СЕДЬМАЯ

ТЫ — ИДЕАЛЬНАЯ ЖЕНА?

Вчера я вернулся с работы раньше обычного. Ты с прислугой возилась на кухне, готовила ужин, а я курил и смотрел телевизор. Было ещё рано, по всем каналам давали детские передачи. Мне надоело. Я поднялся выключить телевизор, и вдруг мне бросилось в глаза твоё письмо.

Я не люблю читать чужие письма. Но тут пришлось изменить привычке. В твоём письме несколько раз упоминалось обо мне.

«Что она про меня может писать?» — подумал я.

Тут даже самый интеллигентный человек не удержался бы от искушения прочесть письмо жены. Каюсь, грешен. Я не удержался и прочёл.

Ты о чём-то препиралась с прислугой. Я выдел в сад, хотя там было довольно темно, и прочёл твоё письмо к Митико.

Сначала я читал его с улыбкой. Очень уж смешно ты выглядела в роли многоопытной женщины, дающей советы молодожёнам, хотя бы и родной кузине. Я еле сдерживался, чтобы не расхохотаться.

«Ну и ну!» — думал я, качая головой.

Но с каждой строкой тон письма становился всё самоуверенней, и меня это взбесило. Послушай, неужто ты в самом деле считаешь себя идеалом жены?

Давай говорить откровенно.

Я не хочу касаться вопроса о чертах моего характера, а то получится, что я оправдываюсь. Оставим это.

Возьмём твои планы. Ты так их превозносишь. Учти, я не осуждаю тебя — наоборот, хвалю за них. Но кто тебе дал право говорить за меня? Откуда тебе знать, как я отношусь ко всем твоим затеям? Почему ты с такой уверенностью пишешь об этом своей кузине? Тон твоего письма поражает своей беспардонностью.

Можешь сколько угодно хвастаться постройкой комнаты для гостей. Можешь превозносить своё умение копить деньги (из моих наградных и из моих выигрышей). Но зачем писать о том, чего нет? Ты пишешь: «Нобуаки сиял от удовольствия. Мы распили бутылочку вина. Так что труды мои не пропали даром».

Что ж! И я расскажу про тот день. Помню, стены пахли краской, пол застелили новыми татами, а ты расхаживала по двору с самодовольным видом и безумолку болтала. Меня это ужасно раздражало, и я думал: «Ох, не выдержу! Не выдержу!»

Но вернёмся к волнующему тебя вопросу об «идеальной жене».

Очевидно, каждый мужчина по-своему рисует себе идеал женщины. Но всеми принято идеальной женой считать женщину, которая вкусно готовит, изучает детские рисунки и по расположению теней на них угадывает душевный мир ребёнка… и так далее.

Вероятно, есть и такие мужчины, которые считают идеалом жены монстра, планирующего жизнь на пять лет вперёд или заставляющего мужа делать карьеру.

Но я — нет! И, разумеется, я для тебя просто неблагодарный капризный ребёнок.

Но ты подумай. Норико! Есть о чём подумать! Конечно, не плохо быть хозяйственной, экономной, чистоплотной и что-то там ещё, но становиться чересчур идеальной не советую — опасно. Это всё равно что обставить квартиру… только для внешней красоты.

Помнишь моего сослуживца Саэки? В прошлом году он построил дом за городом в современном стиле. Составлял проект вместе с женой. Всё было у них продумано. Идеал! Не чета каким-то там обычным японским домам. Ничего лишнего. Всё до мелочей выверено. Саэки очень гордился своим домом. Но… недолго. Теперь он о нём слышать не может.

Я как-то спросил его:

— Ну, как твой новый дом?

Так бедный Саэки прямо позеленел.

— Молчи! — говорит. — Слышать о нём не хочу. Разве это дом? Музей! Кунсткамера! Паноптикум! Ни отдыха, ни покоя. Я в нём пяти минут усидеть не могу.

Вот тебе и ответ — с жёнами может случиться то же самое.

Мне кажется, в супружеской любви чего-то должно недоставать, не хватать. Может, «не хватать» — не совсем удачное слово. Но… в общем… нужен какой-то непорядок… Скажу так: слишком образцовая жена быстро приедается, равно как и слишком образцовый муж. Скучно! От этого быстро устаёшь. От такой жены захочется убежать, спрятаться. Ну, вот сама посуди. Прихожу я со службы. На работе за целый-то день порядком измотаешься — и физически, и духовно. Хочется отдохнуть по-человечески. Лечь спать или поваляться просто так, ни о чём не думая и, главное, не слыша всех этих «туда не ляг», «того не тронь», «о том не думай».

После женитьбы я почему-то лишился приятного для меня отдыха. Мне всё запрещено. Словно я живу не дома, а в гостях.

Помню, как-то прихожу со службы — это было, когда мы ещё только поженились, — в квартире убрано, прямо всё блестит. Татами сверкает. Пол на веранде как зеркало: смотреться в него можно. Труда, видно, положено было немало. Ну, я пришёл, разделся, прилёг отдохнуть, закурил. И случайно уронил на татами пепел. Ты заметила и, не говоря ни слова, как и положено «идеальной» жене, подошла, вытерла. Но твой взгляд говорил яснее слов: вот, мол, я убираю, а ты пришёл, развалился и ещё пепел роняешь.

С тех пор я, как ни приду домой, и лечь боюсь, и сесть боюсь, и закурить не могу. Нет, я, конечно, и ложусь, и сажусь, и курю, но всё это мне не доставляет настоящего удовольствия — постоянно думаешь, как бы в чём не провиниться. Разве это отдых? Мука одна!