Когда его устраивает температура, он пускает воду. Он поворачивается ко мне лицом, снимает пиджак и галстук, вешает их на вешалку для полотенец и закатывает рукава рубашки выше локтей.
У него почти не видно кожи, но наблюдать, как он обнажает руки, само по себе похоже на порно-шоу. Единственная причина, по которой я не отворачиваюсь, это то, что я отказываюсь сдавать позиции.
По крайней мере, так я себе говорю.
— Сними ночнушку.
Я вздергиваю подбородок и не подчиняюсь. Если я последую его приказу, мне будет казаться, что я соглашаюсь на любое безумие, которое он планирует.
— Если ты хочешь что-то сделать, сделай это сам.
— Что я говорил о таком поведении, Аврора?
Я фыркаю, но звук вскоре исчезает, когда он хватает лямки, его пальцы скользят по моей коже вместе с ними, когда он опускает их вниз по телу.
Уставившись в одну точку в ванной, я притворяюсь, что мою плоть не покалывает, а лицо не горит от одного только его присутствия.
Довольно скоро ночнушка растекается у моих ног. Его взгляд скользит по моей наготе, как будто он видит меня впервые.
Его пальцы гладят мой шрам и татуировку, и что-то в его глазах и то, как его ресницы трепещут на щеке, говорит мне, что он точно знает, как я это получила.
Тяжесть его внимания к этой части меня похожа на переживание того времени, когда я изо всех сил пыталась перейти из одного угла в другой, чтобы добраться до аптеки, купить лекарство и зашить рану.
Это был полный беспорядок, но мне удалось. Однако, когда стало хуже, а не лучше, у меня не было такого человека, как он, который мог бы позаботиться об этом, и тогда я была так невежественна в уходе за собой.
— Ты сама ее зашила. — его большой палец скользит по коже с обманчивой нежностью. — Ты также заработала инфекцию. Должно быть, было больно. У тебя, должно быть, была лихорадка.
— О-откуда ты это знаешь?
— Это тот же самый нападавший, не так ли? — его внимание переключается с моего шрама на мое лицо.
То, как он смотрит на меня, эта сосредоточенность и гнев, который... почему-то кажется направленным не на меня, подавляют меня.
Я отталкиваю его и несусь к ванне. В спешке, чтобы забраться внутрь и спрятать свой шрам и татуировку, я соскальзываю.
Мой крик наполняет ванную, но вместо того, чтобы удариться головой о край, меня удерживает сильная рука.
— Полегче. — в его голосе слышна забота.
Нет, ему должно быть все равно. Он не заботится.
Я плюхаюсь под пузыри, пряча свою наготу от посторонних глаз. Вода прохладная на моей коже, не слишком горячая и не слишком холодная. Это идеальная температура — как обычно.
Джонатан молчит, когда достает шампунь с ароматом яблока и выливает его мне на голову.
Я пытаюсь отвлечься, но то, как его пальцы скользят по моим волосам медленными, размеренными движениями, лишает меня дыхания.
Кажется, его даже не беспокоят упрямые узлы у меня на затылке. Так как у меня длинные волосы, мне всегда трудно их мыть.
И все же он не торопится с узлами, один за другим, пока мои волосы плавно не спадают на спину. Он держит их над водой, когда ополаскивает, затем собирает наверху.
Джонатан не из тех, кто проявляет нежность, так что это определенно не следует воспринимать как должное, когда он это делает.
Но теперь, когда он делает это при таких обстоятельствах, я не знаю, как реагировать. Это уловка? Игра?
Он хватает губку и использует ее, намыливая мое тело. Он не задерживается на моих сосках и едва касается меня между ног. Похоже, его единственное намерение искупать меня. Это все. Я та, кто изо всех сил старается не сомкнуть бедра, когда его пальцы скользят вниз по моему животу.
Принятие ванны заканчивается слишком рано, и он ополаскивает меня, поднимает, затем заворачивает в свежее мягкое полотенце.
Оно слишком грубое для моей разгоряченной кожи. Возможно, он и не прикасался ко мне сексуально, но мое тело уже получило сигналы. Мои соски твердые и заостренные, а сердцевина продолжает чертовски пульсировать.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Прекрати это, черт бы тебя побрал.
Вытирая меня, Джонатан не торопясь проводит полотенцем по моим ноющим соскам. Я чуть не падаю, проглатывая стоны, пытающиеся вырваться наружу.
Искра в его глазах говорит о том, что он точно знает, что делает со мной, и делает это нарочно.
— Ты заговоришь, Аврора. Если мне придется использовать твое тело против тебя, я это сделаю.
Глава 9
Джонатан
Если вы хотите что-то сделать, вам следует испачкать руки.
Я этого не делаю — обычно. У меня нет проблем с давлением на людей законными методами. Мне даже нравится видеть, как они пытаются обратить закон в свою пользу и терпят неудачу.
Закон на стороне сильнейшего. И в этом мире это я.
Однако, когда законные методы не работают, приходит время перейти на другую сторону.
Харрис не смог установить личность нападавшего на Аврору, даже используя информацию, предоставленную ему нашей первоклассной охранной компанией.
Поскольку законопослушная служба безопасности ничего не взяла с собой, я нахожусь в поместье Родсов.
Герцог дома, Тристан Родс, согласился на мое предложение, как и следовало ожидать, учитывая, что я дал ему скидку, которую не предоставил бы никому другому. Его семья возвращается к бизнесу в ближайшем будущем, и ему нужен любой толчок, который он может получить в правильном направлении.
Я готов вступить с ним в выгодное партнерство за то, что он даст мне взамен.
Пока Мозес едет по длинной извилистой дороге, Харрис смотрит в окно, его расчетливый взгляд задерживается на бесчисленных охранниках, расставленных в каждом углу и покрывающих почти каждую поверхность собственности. Их мрачные лица и металл, поблескивающий с боков, намекают на ущерб, который они могут нанести, если решат атаковать.
— Это похоже на дом криминального авторитета, а не герцога. — Харрис смотрит на меня, его планшет лежит у него на коленях впервые за... ну, когда-либо. — Может, нам стоит подумать о других способах.
— Его сходство с резиденцией криминального авторитета вот что делает его полезным. Я больше не стану тратить время впустую.
Человек, который, блядь, пырнул ножом Аврору, рано или поздно встанет перед ней на колени.
Харрис листает свой планшет.
— Хорошо, давайте еще раз проверим имеющуюся у нас информацию. Тристан и его двоюродный брат Аарон Родс единственные оставшиеся члены некогда могущественной семьи Родс. Они провели большую часть своего детства и подросткового возраста в школе-интернате после пожара, который уничтожил остальных членов их семьи, но ходят слухи.
— Что их предали и был спровоцирован пожар. Эта информация распространяется по аристократическому сообществу. Многие говорят, что Тристан и Аарон вернулись для мести.
— Верно, но я еще немного покопался и... — он поднимает голову и поправляет очки указательным и средним пальцами. — Ходят слухи, что они обучены бою, чего не должно быть, поскольку они никогда не служили в армии.
— Идеально. Это значит, что Тристан знает людей, которые мне нужны, и не будет тратить мое время впустую.
— Это значит, что они опасны, сэр. Иметь с ними дело это одно, но вмешиваться в их тайную жизнь это совершенно другая территория.
— Если это даст мне то, что я хочу, я не возражаю.
— Как насчет вашего принципа не принимать рискованных решений?
— Иногда нужно принимать рискованные решения для получения лучших возможностей. Кроме того, Тристан прежде всего бизнесмен. Он знает, как говорить на языке прибыли.
Машина останавливается, и я выхожу, застегивая пиджак.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
Я здесь не в первый раз, но обычно приезжаю в поместье Родос либо с гостями, либо в нежелательном присутствии Итана, чтобы заключить деловые сделки.
Охранник жестом велит мне пройти в северное крыло. В поместье четыре крыла, и Тристан всегда встречает своих гостей в этом крыле.
