люди?
— Вы знаете города, но не цели. Мы имеем оружие, но наши ячейки «Хезболла» в Америка под постоянным наблюдением. Наше оружие и ваши спящие — мы можем нанести большой удар.
Она говорила чертовски серьезно.
— Так, вы предлагаете…
— Политика разрядки. Когда Госдеп США назвал нас террористы, они забрали все наши деньги из «Канадский фонд помощи голодающим исламским детям». Мы имеем оружие, спрятано в Ашраф.
— Что за оружие?
— Сперва вы плати нам пятьдесят тысяч долларов.
— У нас нет таких денег. Наша группа маленькая.
— Но дерзкая. Укради из банка, который делай бизнес с американцы. Когда вы получить деньги, передашь их наш курьер, который дашь тебе упаковка.
— А где мы будем меняться?
— Около Кентский университет, перед мемориал студентам, убитым Национальный гвардия Огайо.
— Очень символично. Но как мне связаться с курьером?
— Иди на Даффодил-хилл и клади на монумент стакан кверху дном со свеча без огня. А сверху клади камень. Наш курьер подойди и скажи: «Зубы». А ты отвечай: «Дракона».
Глупо использовать название операции. Он пожал плечами.
— Ты давай ей деньги. Она давай тебе упаковка.
— Я выскажу твое предложение моим людям. Как мне связаться с тобой?
— Я звоню тебе. Я должна знать твой ответ раньше, чем Америка вторгайся в Ирак. После этого будет трудно. И еще одно. Ты приручил Рэйвен?
— Я приучаю ее к нашим взглядам.
— Стокгольмский контроль разума?
Он улыбнулся.
— Рэйвен теперь ненавидит Америку не меньше, чем мы.
— С ней нельзя быть уверен. В лечебнице я ухаживай за ней во время обострений шизофрении. Режет себя. Боится быть одна. Суицид. Фобии высоты и огня. Ты можешь думать, что можешь промыть ей мозги, но доктор Слэйд внушил ей под гипнозом забыть послание Тедеску.
— Ты была там. Что ты узнала?
— Тедеску велел ей говорить по памяти. Это были загадки.
— Мой отец говорил, товарищ Тедеску всегда считал себя пророком, вроде Нострадамуса.
— Только Тедеску не предсказывать будущее, — сказала она. — Он создавать его.
В этом как будто был смысл.
— Но Нострадамус делал свои пророчества туманными, потому что боялся инквизиции. Зачем Тедеску делать что-то подобное в наше время?
— Он не доверял ЦРУ. Перед тем как он умер, я слышала только две строки, который Рэйвен читать вслух: «В башне на семи ветрах безликая богиня устремила в будущее взор. И, зверея царственно, она терзает всех и каждого, точно мясник». Эти образы что-то значат для тебя?
— Нет.
— Тогда это загадки, которые надо решить. Пытайся вытянуть из нее остальное. Если ты не сможешь, я возьму ее в Ашраф. Я была медсестра с доктор Слэйд и знаю, как иметь дело с такой разум, как ее. Оставь ее с нами недолго, и ты узнаешь, она за тебя или нет.
— Я обсужу это с товарищами и сообщу тебе.
Фатима встала, и подвеска с полумесяцем снова выскользнула из-за края блузки. Уверенно пройдя между шумными столиками, она села в такси.
Поехать за ней? Ни к чему. Она свяжется с ним. Только одно его беспокоило. Он слышал, что МЕК — это не просто террористическое ополчение исламистов-марксистов, а культ, возглавляемый оголтелыми феминистками. Он позволит майору Фатиме раздать карты, но будет бдительно следить за колодой в ее бывалых руках.
Оплатив счет, он вышел через переулок к своему «Харлею». Трогаясь с места, он внимательно огляделся. Но зачем? Она уже знала, где их хата.
Фатима сказала, что пациентки вроде Рэйвен не выносят оставаться одни. Склонны к членовредительству и суициду. Что, если она была не полностью в его власти? Что, если его навыков было недостаточно, чтобы вытянуть из нее остальные пророчества Тедеску?
В таком случае он отправит ее в Ашраф, как предложила Фатима. Пусть ей займутся МЕК — они умеют (как и «Хезболла», и «Хамас», и «Аль-Каида») промывать мозги своим безмозглым террористам-смертникам.
Глава двенадцатая
Уэйбридж, Огайо
Дуган выплыл из забытья, ощущая пульсирующую боль в голове. Он покачивался взад-вперед. Что за черт! Эта сука, Салинас, пыталась убить его. Зачем? Он с трудом встал, держась за стену. Поискал глазами мятый листок. Наверное, она взяла его. Что там было такого, чтобы она так взбеленилась?
Он закрыл глаза. Слава богу, удар не вышиб эти строчки из его памяти.
Семена медленной смерти в наших норах…
Мы покараем крестоносцев. Иншалла…
Вероятно, с одной из лекций Тедеску. Вторая строчка была вполне ясной: исламский лозунг джихада против христиан. Иншалла — это упование мусульман на Аллаха.
Что-то стекало у него по щеке. Он прекрасно знал, что это, и старался держаться на ногах, покачиваясь взад-вперед.
Зазвонил его секретный телефон. Он достал его окровавленными пальцами.
— Слушаю.
— Безопасный режим, Дантист.
Его еще мутило.
— Чего?
— Используйте ваш чип для шифрования. Безопасность прежде всего.
Он сунул руку в карман и, покопавшись в автомобильных ключах, вынул чип. Нажав кнопку безопасного режима, он сказал:
— Ну, вперед.
— Это Кимвала.
— Все еще не перерезали пуповину, здóрово. Что нового?
— Харон получил сигнал от Палаточника. Один из офицеров «Моджахедин-э халк» сейчас в Афинах, подтверждает союз с 17N.
— Есть догадки по временным рамкам?
— Разведка доложила, что президент Буш отдаст приказ о превентивном ударе по Ираку. Палаточник говорит: если МЕК не достигнут понимания с 17N, они сами нанесут превентивный террористический удар — против нас.
— Когда я вылетаю в Грецию?
— Немедленно.
— Я поеду в Цинциннати и соберусь.
— Нет времени. Уэйбриджский университет имеет летную школу и аэропорт.
— Наверное, маленький.
— Достаточно большой для СТЗИГ.
Он покачал головой, чтобы прояснить сознание. Все его тело пульсировало. Воздушный флот Системы транспортировки заключенных и иностранных граждан использовался судебными органами для транспортировки заключенных и иностранцев, совершивших преступление, между судебными округами, исправительными учреждениями и зарубежными странами. С недавних пор Управление юстиции международных дел стало использовать их для чрезвычайной экстрадиции подозреваемых из зарубежных стран.
— Почему СТЗИГ?
Лиз не отвечала дольше обычного. Он почувствовал, как вращаются неизвестные ему шестерни.
— Произошло изменение в планах. Директор хочет внедрить вас в Грецию в секретном порядке, минуя таможенные и миграционные процедуры. Вам не нужно обращаться в наше посольство как атташе по правовым вопросам. Капитан Элиаде подозревает, что одна из причин того, что никто из террористов 17N так долго не был пойман — даже вычислен, — в том, что им симпатизируют многие греческие профессора, влиятельные политики, даже судьи.
«Тогда все понятно с мисс Салинас», — подумал он.
— Один из его агентов уже живет среди студентов под прикрытием, — продолжила она. — Директор поручил мне перечислить средства в
