сторону выхода, он скрылся в старом и облезшем коридоре. Томас со своей командой отправились в сторону небольшого стола, недалеко от выхода из ангара. Там, их ждало знакомое лицо: мужчина преклонного возраста с редкими седыми волосами доброжелательно смотрел на тех, кто вернулся живым из вылазки во внешний мир. Старику выложили на стол всё, что бойцы принесли с собой: еду, оружие, различные запчасти и инструменты. Себе парни оставили только едва позволительные мелочи. Вскоре, в мастерской они смогут сделать себе более прочную броню или более смертоносное и крепкое оружие.
— Вы постарались на славу, ребята. Но, я ожидал, что со второй восточной будет более интересный груз. — Из-за глубокой старости в свои шестьдесят три, старик лишился большинства зубов, но он продолжал активно говорить, хоть это и давалось ему с больши́м трудом, а слушателям с ещё бо́льшим. Осматривая всё, что перед ним выгрузили, его трясущиеся пальцы ощупывали каждую вещь. Он их переворачивал, обнюхивал, разглядывал поближе и обтирал тряпками.
— Нам пришлось торопиться, — чуть ли не извинился Томас.
Старик поднял свои серые глаза на юношу, что взял на свои плечи ношу ведущего отряда. В этих маленьких кругах, читалась легкая усталость и беспокойство.
— Витумы?
— Мы их даже не видели. Может, тебе показалось? — в образовавшийся разговор вторгся Скай.
Томас повернулся к своему собеседнику. Он будто услышал оскорбительные слова в свой адрес. Фактически так оно и было. В отличии от своего напарника, он был вынужден в живую встретится с тем, что являлось признаком присутствия витумов. Вспомнив этот момент, в голове всплыло воспоминание о тошнотворных запахах. Вспоминая этот момент, ему показалось, что тогда он слышал где-то вдали странный шорох.
— Я по большей части уверен, что чувствовал присутствие мясников. В коридоре к залу была свежая кровь, установлены баррикады и раскуроченные шкафы.
Мясники, витумы, сборщики, теневики, твари, монстры, нелюди — создания, что сейчас властвуют за пределами убежища, и ведут неустанную борьбу с оставшейся частью человечества. Каждый называет их по-разному, кто-то использует приевшиеся имена, что услышали от других людей, кто-то придумывает что-то своё, что-то новое. То, что видел Томас, запало в его памяти. Он не видел никого иного, но только мясников — самых ужасных созданий, которых может носить земля. Воплощение омерзительно-загадочной природы, детища кошмаров и больной фантазии.
Юноша вспоминал сгорбленное создание, что сидело на мёртвом человеке и зубами сдирало его плоть. Никто из людей так и не узнал ничего об этих созданиях. Ещё в начале апокалипсиса находились смельчаки, что горели желанием отловить витумов и изучить их. Никто не дошел до чего-то стоящего — все рисковые умы могли похвастаться только незначительными познаниями. К сожалению, не многие из них выживали. В конечном итоге, из-за высокой смертности среди таких людей, дальнейшие исследования были прекращены. Все ученые вернулись обратно в свои «пещеры», где в кромешной тьме тряслись от страха перед неизвестным зверем.
— Всегда грустно от потери людей, но, как и в последние годы, порой это просто необходимо.
— Мы точно не знаем об этом, — добавил Скай.
Этот разговор наскучил Томасу, ему как можно быстрее хотелось вернуться в свою комнату. К огромной куче выгруженных вещей он не добавил ни одну от себя, поскольку у него не было возможности охотится за сокровищами. Он медленно развернулся от стола и ушел в сторону жилого корпуса. Томаса не стали задерживать, только проводили его пристальным взглядом. Все уже заметили, что его сумка была пуста. В головах мчалась мимолетная мысль, что этот солдат — бесполезен. Как бы грустно это не звучало, но для всех не существовало веских причин не захватывать ценные вещи с собой. Сайк сделал маленькую пометку в своей тетради, кто сколько хлама принёс с собой.
Сейчас, это был один из самых успешных дней для старика и, почти, всего убежища. Парни доставили много полезной провизии и материала. Только небольшие и незначительные по количеству части были спокойно отданы юношам на собственные нужды. Джейк взял себе длинный лист металла, который потом начал сравнивать со своим ножом. Ская же интересовало усовершенствование огнестрельного оружия. У старика, что следил за распределением ресурсов, был зоркий глаз. За долгие годы выполнения работы кладовщика, он научился определять на вид любой предмет, мог легко понять, где он будет более востребованным. Маленькие части металлических пластин с большой отдушиной уйдут на бронированные детали для жилетов новым хозяевам. Гайки, винты, консервы, отвёртки, бинты, легко найдут себе применение для кого угодно.
В голове Сайка крутилась только смутная мысль о Томасе, о юноше, что в последнее время был сам не свой. Старик, как и многие другие, интересовался тем, кто примет участие в «ночи продолжения». Он гордо и тоскливо, как суррогатный отец, следил за всеми юношами, за их взлётами и падениями. Он всегда был рядом, всегда поддерживал. Томас отказался от участия в долгожданном событии, а также оказался менее полезным при доставке ресурсов. Его точно спросят за всё, и Сайк просто не знал, как помочь ему. Какой совет стоит предоставить, где стоит его поддержать. Мысленно, он уже прощался с ним, и надеялся, что всё обойдётся.
Томас вернулся в свою комнату, там его ждал верный товарищ Адам, что, сидя на своей кровати, разглядывал собственный дробовик, сделанный из множества пластин, пружин, болтов и гаек. Парень поднял свой взгляд на вошедшего друга и доброжелательно поприветствовал его. Томас занял койку, вместо длительного разбора принесённых из внешнего мира вещей, он быстро снял сумку, расстегнул жилет и положил своё оружие под спальное место.
— Как всё прошло? — решил поинтересоваться Адам. Для него была большая редкость, что Томас возвращается с пустыми руками.
— «Вторая восточная» потеряна…
— Мне это ни о чем не говорит.
Том поднял взгляд на своего друга, в его глазах читалась усталость и отчаяние.
— А мне говорит, — это означает, что мы ещё не способны вернуться на поверхность, — произнёс Томас наблюдая, как выражение на лице Адама никак не менялось, оно было такое же бледное и безжизненное.
— Мне это ни о чем не говорит… — повторил Адам, более напряженным голосом, чем ранее. Его будто обвиняли в чем-то, в чем он никак не мог быть повинен. Он почти никогда не интересовался жизнью других общин. — Ты же один из немногих, кто помнит, что было снаружи…
— Хуже. Я начинаю забывать о том, что было раньше. Вскоре старый мир и для меня станет лишь мифом. — Томас заразился тревожным настроением своего друга. Он пытался вспомнить старые светлые дни. Когда двенадцать лет назад, он ещё не знал о
