Наконец, по прошествии часа, все двадцать морпехов собрались в горнице одного из лучших домов в Сердоболе, где ранее жил местный пастор, бежавший прочь со всех ног, едва первые стрельцы показались на окраинах селения. Когда полковник Смирнов, оставив сына за дверью и пригнувшись, чтобы не задеть головой низкую притолоку, вошел в помещение, на него сразу уставились два десятка пар глаз. Кто смотрел с напряжением, кто с ожиданием, кто явно выражал одобрение, а некоторые и покачивали головой, показывая свое неприятие идее пойти наперекор обстоятельствам. Андрей Валентинович молча прошел во главу стола и устало опустился на лавку.
– Ну, говорите, ребята! – Оперевшись локтями о шершавую поверхность стола, полковник сцепил пальцы рук и прижался к ним подбородком. – Все как есть говорите... – Он внимательно осматривал лица своих парней из-под нахмуренных густых бровей.
Здоровые, еще недавно уверенные в себе мужики в пропахших порохом форменных кафтанах переглянулись, решая, кому начать трудный разговор со Смирновым. Повисла неловкая пауза, во время которой было слышно сопение и покашливание бывших морпехов.
– Ну, раз так, то пока вы думаете, скажу я. – Полковник раскрыл свой портфель, положив на стол папку с бумагами. – Итак, для сопровождения до Ангарии наших пленных, числом четыреста двадцать шесть человек, мне необходимо отрядить пять человек. Для контроля над стрельцами, ну и общим поглядом. Необходимо довезти пленников до Енисейска, не допуская над ними насилия, грабежа и прочих неудовольствий. Желающие есть?
Он внимательно осмотрел удивленные лица подчиненных. В глазах некоторых он прочитал облегчение и внутренне усмехнулся, ожидая реакции подчиненных.
– Найдутся, товарищ полковник! – Лопахин, кивая, посматривал на товарищей.
– Старший группы мне нужен сейчас! – твердо сказал Смирнов. – В Твери и Нижнем надо будет осуществлять прием групп переселенцев. Леонов!
– Я, товарищ полковник! – тут же отозвался крепыш с поседевшими висками – тезка начальника.
– Назначаю тебя старшим группы доставки! Возражения есть? – деловым тоном проговорил полковник.
– Никак нет! – гаркнул Леонов.
– Хорошо, группу наберешь сам, вечером ко мне со списком и блокнотом.
– Есть!
– Далее... – Смирнов зашуршал бумагами, ища нужный лист. – По нашим стажерам. До сего момента мне были поданы двадцать отчетов с положительными характеристиками, с тех пор мнения о ребятах остались прежними?
– Так точно, без изменений! – таков был общий ответ офицеров о выпускниках Удинской школы, направленных в батальон «Карелия» для прохождения практики в боевых условиях.
У каждого выпускника, получившего от Саляева представление не на сержантскую, а на офицерскую должность, был свой «дядька» – офицер-первоангарец, который доводил своего заместителя до утверждения в офицерах либо оставлял сержантом набираться опыта дальше.
– Отлично, значит, я утверждаю в лейтенантах всех! – Полковник сделал соответствующие записи и отложил карандаш. – Теперь вернемся на грешную землю и обсудим наши перспективы в Карелии.
Для начала Андрей Валентинович шокировал многих известием о том, что он остается здесь навсегда. Желание это продуманное и согласованное с Соколовым, Радеком и прочими власть вершащими на ангарских берегах. Второй после Эзеля анклав Ангарии, а точнее, Руси Сибирской создавался на окраинах царства Русского с вполне определенной целью. А именно – сделать сибирскую державу доступной для возможных союзников из всех слоев русского общества. И если Эзель был нужен как морская и торговая, а также перевалочная база из Европы, то Карелия представлялась военно-политическим образованием, создаваемым на будущее.
– База силовой поддержки наших интересов на Руси, – пояснил Смирнов. – Так сказать, наш филиал на окраине Русского государства. Москва сама значительным образом облегчила мою задачу, отказавшись от карельского края. Вскоре здесь будет объявлено Корельское воеводство.
– А если Москва решит прибрать эти земли себе? – проговорил кто-то из морпехов.
– Мы отрежем Сибирь по Енисею! – не задумываясь, ответил полковник.
Морпехи были изумлены безмерно. Кто-то задумался, обхватив голову руками, кто-то встал из-за стола и стал прохаживаться вдоль лавки. Лопахин, уже знавший все заранее, с интересом посматривал за реакцией друзей.
– Почему мы узнали об этом только сейчас, Андрей Валентинович? – проговорил капитан Мартынюк. – Не доверяете?
– После того, как Леонов составит список, я узнаю, кому доверять, – пояснил Смирнов. – Если кому-то в тягость влачить на себе груз ответственности за свое дело, то лучше пусть это делают другие, понявшие свою миссию люди.
– Вы хотите слишком многое успеть, товарищ полковник! – воскликнул Мартынюк. – Это невозможно, неужели неправильным будет решение контролировать Сибирь и сотрудничать с Москвой? Зачем влезать в эти разборки? Я не понимаю!
– Юра, нет ничего страшного в том, что ты не понял этого, – терпеливо проговорил Смирнов. – Ты больше нужен нам там, на Ангаре, на Амуре. Но есть задача иного уровня, совершенно иного. И ее будут делать другие люди, которые будут понимать значение этой задачи.
– Какой задачи? – выдохнули все присутствующие члены пропавшей в веках экспедиции.
– Мы создадим цепь радиофицированных факторий, мы обустроим путь из Сибири на Русь, мы вовлечем в нашу орбиту нужных людей, мы получим исключительные торговые концессии... Мы создадим базу для взятия власти на Руси. В этом и состоит наша миссия.
Глава 3
Сунгари при слиянии с Муданъ-Ула, передовой наблюдательный пост сунгарийского гарнизона. Июнь 7153 (1645)
Гулкий стук топора прервал безмятежное утро на подернутых спешно исчезающей дымкой берегах широкой реки. Шумно хлопая крыльями, стайка птиц взмыла с насиженных веток и, заложив широкий вираж над сочно-зеленым лугом, устремилась к противоположному берегу Сунгари. Невысокий молодой парень в серого цвета кафтане, расстегнутом на груди и с закатанными рукавами, ловко разделал обезглавленного зайца. Кинув в котел с кипящей водой разрубленную на три неравные части тушку, он взялся за следующего.
– Мелкие они какие-то, – цыкнув зубом, проговорил жилистый мужичок, который, сидя на корточках перед крупным валуном, нарезал на доске, положенной на камень, несколько головок лука. – У нас на Руси ушканы пожирнее.
– Фрол, а мне батя об этом уже говорил, – фыркнув, усмехнулся парень, отчего его чуть раскосые глаза превратились в щелочки. – А по мне, мясо и есть мясо – все одно лучше, чем рыба.
– Это да, – согласился мужик. – Михаела, ты на соль воду пробовал? На-ко ложку... – Вдруг Фрол на миг замер и тут же вскочил на ноги, схватив прислоненную к валуну винтовку. – Эй, Юнсок! Никак даурцы наши вертаются?
– Да, старшина! – прокричал кореец из башенки, стоявшей на краю огороженного частоколом скального выступа, на котором расположилась передовая застава.
Топот копыт приближался, уже было слышно, как позвякивала сбруя. Двое дауров позапрошлым утром ушли к крупному селению солонов, чей князец не так давно благосклонно отнесся к предложению людей Лавкая о разговоре. Дауры должны были подготовить почву для делегации вассального князя, а заодно проведать обстановку. И вот они уже возвращаются?
Михаил поспешил отпереть ворота, после того как Фрол дал ему знак впустить всадников. В небольшом пространстве внутреннего дворика заставы тут же стало тесно. Начальник наблюдательного поста лейтенант Волков внимательно всматривался в усталые лица прибывших стрелков.
– Иван, Агей, доклад! – обратился он к сползшим с коней даурам.
– У покинутых солонских домов близ отрогов... – запнулся вдруг Агей.
– ...Малого Хингана, – кивнув, напомнил Волков. – Кто?
– Встречены маньчжурские речные корабли, малые, без пушек. Числом три, на каждом маньчжурских людей до трех десятков! – продолжил доклад даур.
