11 часов вечера. День был долгим, много чего произошло, и сейчас я страшно довольная сижу за своим письменным столом. Голова всей тяжестью опирается на левую руку, во мне благотворный покой и глубокая погруженность в себя. Сеанс хиромантии в комнате Тидэ вполне удался. Раньше такое скопище женщин мне показалось бы ужасным. А было очень уютно, увлекательно, живо. Вип принес груши, Гера тортик, а я свою глубокомысленную психологию. В заключение Тидэ, несмотря на то, что она в упряжке с пяти утра, без устали рассказывала о своей работе.
О главном все-таки я не могу сейчас писать, к тому же в комнате слишком много разговоров. Ханс, Бернард и папа Хан складывают пазлы. Прежде я бы не смогла, сидя в углу, писать или читать, если бы в комнате был еще кто-то, это сбивало бы меня с толку. Но сейчас я так глубоко ушла в себя, что, находись я даже посреди толпы, никто не смог бы мне помешать. Была бы «послушной девочкой», пошла бы сейчас спать в свою маленькую комнату, в девичью постель, но стремление к общению и дружелюбная привычка удерживают меня в этом «просторном приюте любви», как я его однажды патетически назвала. Ну да. Я приняла три таблетки аспирина и, наверное, поэтому так приятно оглушена. Завтра меня снова ждет огромная программа: буду очень занята этим несчастным будущим шизофреником с его фантастическим «имаго отца», потом надо составить письмо для S., потом приготовить урок русского и позвонить Алейде Схот[23]. Но прежде всего я должна хорошо выспаться. Жизнь стоит того, чтобы ее прожить. Господи, ты все-таки немного со мной.
Суббота [4 октября 1941], вечер. Сюарес[24] о Стендале:
«У него бывают сильные приступы тоски, которые он показывает своим друзьям и прячет в своих книгах. Его живой ум служит маской для прикрытия страстей. Он острословит, чтобы его с его большими чувствами оставили в покое».
Вот твоя болезнь: ты хочешь заключить жизнь в свои собственные формулы. Вместо того чтобы дать жизни объять тебя, ты все ее проявления хочешь объять своим духом. Как же это? Уйти головой в небо – еще куда ни шло, но наоборот, поместить небо в своей голове – ну никак. Каждый раз ты хочешь заново создать мир вместо того, чтобы наслаждаться уже существующим. В этом скрывается своего рода тирания.
6 октября [1941], понедельник, 9 часов утра. Вчера посреди дня во мне зависла одна фраза. Я спросила Хенни: «Тидэ, ты никогда не хотела выйти замуж?» На что она ответила: «Бог еще не послал мне мужа». Захоти я эти слова применить к себе, они бы значили следующее: если я хочу жить в соответствии с моими собственными, врожденными качествами, то, вероятнее всего, мне не следует выходить замуж. В любом случае не надо над этим ломать себе голову. Если я искренне прислушаюсь к моему внутреннему голосу, то в нужный момент пойму, послан мне Богом человек или нет. Но я не должна об этом все время думать. И также не должна идти на уступки, ввязываясь в брак на основании каких-то сумасбродных теорий. Нужно доверять себе и знать, что я иду определенным путем, и мне не стоит думать: а не буду ли я, если сейчас не заимею мужа, впоследствии очень одинокой? Смогу ли сама заработать на хлеб? Не останусь ли старой девой? Что скажет мое окружение, не буду ли я вызывать жалость, потому что все еще без мужа?
Вчера вечером в постели я спросила Хана: «Как ты думаешь, такой человек, как я, имеет право на замужество? Я вообще настоящая женщина?» Для меня сексуальность не так существенна, хоть я и произвожу иногда противоположное впечатление. Не обман ли это, привлекать мужчин, а потом не оправдывать их ожиданий? Природная женственность, во всяком случае сексуальная, мне не свойственна. Я больше не «самка», духотворные процессы разными способами ослабляют во мне чисто физическое, и иногда от этого возникает ощущение своей неполноценности. А еще мне кажется, что я стыжусь именно этой духовности в себе. Во мне заложены глубоко человеческие чувства, врожденные любовь и сострадание к людям, ко всем людям. Не думаю, что я гожусь для одного-единственного мужчины. Иногда это видится мне даже чем-то детским – любить только одного человека. И я никогда не могла бы сохранять верность лишь одному мужчине. Не из-за других мужчин, а потому, что сама состою из такого большого количества человеческих существ. Мне 27, и мне кажется, я достаточно много любила и была любима. Чувствую себя очень старой. Это не случайно, что мужчина, с которым в течение пяти лет я веду почти супружескую жизнь, – в том возрасте, в котором невозможно строить общее будущее, а мой лучший друг собирается жениться на юной девушке, живущей в Лондоне. Не думаю, что это для меня: единственный мужчина и единственная любовь. Но во мне много чувственности и большая потребность в любовной ласке, в нежности. И этого было немало. Да, не получается записать так, как чувствовала это ночью и утром.
Конец ознакомительного фрагмента.
Примечания
1
Еврейский юноша, с которым Этти дружила до войны. – Здесь и далее примеч. Я. Г. Гарландта, если не указано иное.
2
Здесь и далее курсивом выделены слова, записанные в дневнике по-немецки. – Примеч. ред.
3
Лизл Леви. Она пережила войну и впоследствии переехала в Израиль.
4
Альберт Вервей (1865–1937) – нидерландский поэт, переводчик, эссеист. – Примеч. ред.
5
Этти перечисляет своих соседей: Кэте (Франсен), Марию (Тейнзинг), Бернарда (Мейлинка) и Ханса (сына Хана Вегерифа).
6
Хан Вегериф, владелец дома, в котором жила Этти.
7
Цитата из «Фауста» Гете (первая часть, 14, 1).
8
Кафе на Лейденской площади в Амстердаме. Собеседником Этти был Франс ван Стенховен (1914–2005), голландский художник.
9
Пешеходная дорожка для прогулок в южной части Амстердама (буквально: Южная Пешеходная дорога). – Примеч. пер.
10
Отчужденно услышала, как чужой говорит: «ястобой» (из стихотворения «Похищение»). – Примеч. пер.
11
Виллем Адриан Бонгер, известный криминолог и социолог.
12
Бруно Борисович Беккер, профессор славистики.
13
Женский журнал. – Примеч. пер.
14
Речь идет о голландском издании трудов Уильяма Дюранта (1885–1981), американского писателя, историка и философа. – Примеч. ред.
15
В Девентере жили родители Этти.
16
Семья, в чьем доме проживал Шпир.
17
Вероятно, речь идет о трудах Оскара Пфистера, швейцарского психоаналитика и теолога. – Примеч. ред.
18
Один из каналов Амстердамa. – Примеч. пер.
19
Брат Этти. – Примеч. пер.
20
Анни Ромейн (1895–1978), голландский историк и литературовед, о Карри ван Брюгген (1881–1932), голландской писательнице. – Примеч. ред.
21
Проживающая в Лондоне подруга Шпира, на которой он хотел жениться.
22
Хенни Тидэман. Этти часто называла ее Тидэ.
23
Алейда Схот (1900–1969) – выдающаяся голландская славистка и переводчица.
24
Андре Сюарес (1868–1948) – французский поэт, писатель и литературный критик. – Примеч. ред.
