— Мне тридцать с лишним, — пожимаю плечами. — Самая низкая должность в компании из возможных, даже теоретически. Я стажёр уже много лет. Люди на почти десятку моложе обогнали меня на несколько ступенек. Зарплаты ниже моей в этом здании скорее всего нет, перспектив роста лично для меня не просматривается.
— Это вы к чему?
— Как говорят в фильмах, у меня было время осмотреться и начать прокачивать рассудительность. Даже если её приходится задействовать в кабинетах типа вашего, — глазею по сторонам.
Чужие пальцы выбивают дробь по крышке стола:
— Исключительно для моего понимания; вы сейчас убедительно бравируете и блефуете? Или реально не дорожите текущей работой? Можем ведь и сразу к увольнению перейти, моих полномочий хватит.
— У меня в силу этнического происхождения чуть отличается от вашего понимание «хорошо и плохо». В нашем японском обществе ведь как: бессрочный контракт равно пожизненный, мечта большинства. Верно?
— Вы считаете иначе?
— Есть мнение, что обратная сторона пожизненного найма — завуалированная форма рабства. Да, добровольная — но, но но. «Подсаживая нас на наркотик зарплаты, работодатель убивает ежемесячной дозой нашу способность мечтать о будущем».
— Ух ты. И какой вывод из сказанного делаете лично вы?
— Не то чтоб я рвался увольняться сам, но манипулировать более чем тридцатилетним стажером посредством его должности — ну, не знаю. Высок риск нарваться на встречные принципы взрослого человека. — Подумав, добавляю. — Вы выглядите умным, тем, кто понимает в мотивации пожившего мужика.
— Вы знаете, с кем сейчас разговариваете? — без перехода, словно резкая смена курса.
— Только имя и фамилия на вашем бейдже плюс департамент. Точнее, служба.
— Вообще-то функция модерации есть на страничке нашей службы, на внутреннем сайте компании. — Вакаяма кладёт на стол визитку, где кроме прочей информации написано «модератор». — Но большинство сотрудников почему-то не берут на себя труда прочесть.
— Каюсь, я из их числа. А что за модерация⁈
— Кроме очевидных вещей, мы занимаемся профилактикой. Межличностных разногласий, как в вашем случае, если их возможное обострение чревато бо́льшим, нежели банальный скандал пары человек.
— Загадочно. Теперь вообще ничего не понимаю, — тру затылок. — Вы что, психолог?
— В том числе. Когда это необходимо.
Молчу. Он продолжает:
— Такидзиро-сан, вы сегодня расстались с невестой, которая тоже работает в Йокогаме.
— Вам какое дело? — холода не изображаю, получается естественно.
— Никакого. — Собеседник поднимает раскрытые ладони. — Не было бы. Но.
— Говорите.
— К сожалению, Тика Такахаси сделала очень большую ошибку в ваш адрес, которая относится уже к нашей компетенции. Это первая причина вашего тут появления.
—??? — лицо у меня сейчас глупое, но несомненно искреннее.
— Такахаси-сан запустила в ваш рабочий компьютер вирус по сети перед тем, как вызвать вас на улицу. Перед началом сегодняшнего рабочего дня.
— Я заинтригован так, что не передать словами.
— В ходе ваших отношений вы несколько месяцев обменивались с ней фотографиями, в том числе на работе. На ваших персональных гаджетах я не в курсе, а вот с вашего рабочего ноутбука свои фотографии вполне определённого плана она захотела удалить любой ценой — отсюда вирус.
— Впечатлён. — Не вру. — По самой верхней планке. Так вы меня за этим позвали⁈
— Изначально да, дальше совпало. За то время, что наш вызов вас достигал, вы успели поучаствовать уже в других процессах, с другими людьми — и теперь я не знаю, с чего лучше начать разговор. — Доброжелательный и приглашающий к ответным откровениям взгляд собеседника напоминает кое-что из другой оперы.
Не могу сказать, что смешное, но в любом случае нескучное.
— Звал я вас по одному поводу, а пока вы добрались, актуальных тем в повестке прибавилось, — завершает прелюдию Ватару Вакаяма. — И неясно, что в первую очередь.
Глава 7
Ватару Вакаяма не мог объяснить, почему его так потянуло в неформат и откуда возникло желание быть откровенным. Если б не профессия, версии могли бы стать фантастическими.
— Вы позволите проявить инициативу? — посетитель на каком-то этапе оживился и с энтузиазмом придвинулся ближе.
Впрочем, тип и правда занятный. Взять хотя бы его должность на фоне возраста.
— Попробуйте, — тон беседы хозяин кабинета задал собственноручно, корректировать не хотелось.
— Наверняка есть что-то, о чём у вас однозначно потребуют отчёта после разговора со мной. Давайте начнём с этого? — предложил Решетников.
— Хорошо, — Вакаяма опять согласился. — Пункт первый: очень прошу воздержаться от любых эскапад в адрес бывшей невесты, — он со значением помолчал. — Хотя в душе я вас понимаю и сам на вашем месте даже не знаю, как поступил бы.
— Вы сейчас о том, что, когда я получу рабочий комп обратно, на нём не будет моей личной информации? — сообразил логист. — Из-за этого шум не поднимать?
— И насчёт этого, и насчёт общего свадебного счёта, к которому вы утратили доступ.
— Вы о деньгах в курсе? Ну, знаете, всё должно иметь границы! — Хафу возмутился. — Даже ваш длинный нос!
О финансовой стороне неудавшихся отношений психолог лишь предполагал, но, как оказалось, не ошибался.
— Решетников-сан, я вам не враг, — Ватару решительно перебил. — Особенно по этому пункту. Мне крайне неловко лезть в вашу личную жизнь и я отдаю себе отчёт, что переступаю определённые границы. Прошу извинить, я это делаю не по личному почину и не ради удовольствия! Я сейчас на работе, как и вы.
— Говорите дальше, — недовольно проворчал светловолосый.
— Открою секрет. У моей службы есть твёрдая уверенность, что очень скоро Тика Такахаси выйдет замуж за господина Номура. — Намёк толстый, хафу должен сообразить оставшиеся за кадром пикантные подробности.
— За начальника нашего управления⁈ Который стоит между Андо и Абэ⁈
— Да. — Ватару твёрдо посмотрел на собеседника. — Как мужчина я вам искренне сочувствую, однако именно по Номура есть нюанс, вы просто не знаете.
— Что за нюанс? — светловолосый резко сдулся после неожиданной новости. — Если секрет — ладно, не говорите.
— Секрет, но скажу. Он номинирован на должность сотрудника года в конкурсе министерства. Кое-какие силы постарались и ожидается, что конкурс будет выигран.
— А-а-а.
Подобного обычно не рассказывают, однако Ватаруи поддался порыву и продолжил:
— Итоги номинации предрешены, никто не должен знать. Теперь понимаете?
— Кажется, да. Если начну шуметь, чтоб Тика вернула деньги, то раскрою детали публично — мне скрывать нечего… Сотрудники компании встанут на мою сторону — у нас любят скандалы. — Решетников оторвал взгляд от крышки стола. — А тут награждение, да?
— Да. А тут — министерский конкурс через несколько дней плюс их свадьба накануне. Очень нехорошее пятно на господина Номура из-за жены, как следствие — на всю компанию.
— А вдруг я сейчас упрусь? — русоволосый ради проформы дёрнул за самый очевидный вариант.
— Это создало бы проблему большому количеству людей. Я в таком случае потерпел бы фиаско.
— Ладно, я просто ляпнул.
— Решетников-сан, надеюсь на ваше благоразумие. Разумеется, корпорация не может вам приказать либо требовать — ваше святое право вести себя в личной жизни так, как считаете нужным. — Вакаяма внушительно помолчал, не мигая.
— Однако?..
— Я с этого начал. Кроме прочего, у нас есть функция модерации, — Ватару вздохнул, откидываясь на спинку стула. Всё-таки не очень приятный разговор. — Я настоятельно прошу вас не скандалить ни насчёт ноута (его вам вернут очень скоро), ни, ещё раз извиняюсь, насчёт ваших денег. Хотя чисто по-человечески вы были бы полностью правы.
Ведя беседу, психолог прислушался к себе: мышление скользнуло в поток и сейчас неслось, как в тоннеле.
— Не переживайте, — нехотя буркнул русоволосый. — И по поводу компа, и насчёт денег можете успокоиться. Кстати, о них-то вы как узнали? Тайны банковских вкладов что, не существует?
