– А как же, – кивнул Оффенберг. – Конечно, по уставу, а то думаешь, до него не дошла та мутная история, как вы во второй армии нарезными стволами обзавелись. Ладно, продолжай, что ещё хотел дальше сказать.
– Ну, так вот, – продолжил Егоров, – по хорошим стрелкам проблем у меня нет, одну только должность я не могу укомплектовать – это барабанщика команды. Нам егерям как таковые барабанщики-то не особо нужны. Понятно, что в строевых ротах, батальонах и в полках, где установлен темп марша сто шагов в минуту, и где есть церемониальные марши и десятки специальных сигналов, эта должность ещё как работает. У нас же изначально её вводили под грамотного человека, кто бы свою канцелярию вёл ну и вообще сведущ был бы в разных науках, тут уж отдача сигналов вторична. А только где бы такого взять, грамотного да разумного, я сейчас просто ума не приложу. Солдаты-то умелые есть, а вот грамотных среди них днём с огнём не найдёшь. Только и умеют крестики вместо росписи в списках ставить, ну и по памяти рассказывать, что они на слух запомнили. А был бы таковой, так научить его немного, и он бы в наших походах даже и местность на планшет накидывал. Все, какой-никакой, а первый план бы для наших картографов уже был бы, – и он украдкой, эдак хитро, взглянул на барона.
– Ну, ну, – усмехнулся подполковник. Ты это, значит, о своём командире всё думаешь, заботишься, да? Ладно, хитрец, посмотрю я, что для тебя сделать можно будет. Только гляди, я ведь тебя за язык не тянул насчёт съёмки местности. Потом, как поспокойнее станет, пришлёшь его в штаб заниматься этой наукой, и правда ведь вам такой человек не помешает, как знать, вдруг далеко вас придётся на разведку отправлять, не всё же вам своего Милюткина на съедение отдавать. Вон он бедолага, до сих пор прийти в себя не может от прошлого выхода. Ладно, иди уже и помни о том, что и с кем тебе можно говорить.
– Два дня нам господа егеря на оттачивание навыков боя в лесу, – прохаживался перед строем своей команды Алексей. – Боевые тройки у нас сбиты, новые штуцера у Вани Кнопки, Трифона и у Кузьмы пристреляны. Гренады кидать все научены, вооружены и экипированы, как и положено. Так что к делу, я полагаю, все мы готовы. Наша команда скоро пойдёт передовым авангардом по лесу, путь нам там уже известен, как мы там дрались, наши старички хорошо помнят, а новеньким, что недавно в команду пришли, если они это не рассказывали, так ещё всё расскажут. Так вот, потом я даю вам три дня на то, чтобы подшить и подогнать под себя маскировочные балахоны, подшить всю обувь, шапки, рукавицы и всю свою одёжу с амуницией. Нужно будет налить пули и накрутить побольше патронов, потом мы закупаем походный порцион – и в путь.
– А пока. Команда, становись! Команда, равняйсь! – и строй егерей замер чуть шелохнувшись. – Смирно! Приступаем к полевым учениям! Вольно, разойдись!
Егеря привычно порскнули в стороны и начали разбиваться по боевым тройкам, где во главе каждой был свой стрелок-штуцерник. Таких сейчас было девять: тройка старичка Карпыча, тройка белобрысого Егора, тройка здоровяка Тимофея и малыша Вани Кнопки, Фёдора Цыгана, Кузьки, Трифона, Потапа и сербов во главе с Милошем. Остальная часть команды составляла резерв и была готова усилить любое из направлений.
– Первый пошёл! – крикнул Федька и, присев на колено, взял штуцер на изготовку. А его фузейщик из новеньких, Степан, перебежав около десятка шагов, упал на оба колена и прижал гладкоствольную фузею к плечу.
– Второй пошёл! – и второй фузейщик из новичков, Ильюха, рванул в перебежку.
– Первый, бей! – И Степан щёлкнул вхолостую курком. – Заряжай! Не тяни! – и, выхватив шомпол, Степан начал демонстрировать весь пошаговый процесс перезарядки гладкоствольного ружья. Вот он, наконец, щёлкнул курком, поставив его на боевой взвод. – Оружие к бою готово!
– Ильюха, бей! Твой напарник тебя уже прикрывает.
– У меня цель! – вдруг громко рявкнул Федька и, тщательно прицелившись из штуцера, сам щёлкнул курком.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
То же самое, что было у Цыгана, делали сейчас и все боевые тройки команды.
Резервная же семёрка из самых слабых стрелков в это самое время вела огонь по мишеням в отдалении, нарабатывая личные стрелковые навыки. Командовали там двое из самых старших егерей, дядьки Вани: Карпыч с Макарычем. Бах! Бах! Бах! – слышались оттуда хлопки фузейных выстрелов, да доносились обрывки каких-то обидных ругательств для самых нерадивых.
– Ваше благородие, разрешите обратиться! – со стороны городской окраины по тропинке подошёл молодой солдатик в форме пехотного полка и, вытянувшись по стойке смирно, отдал офицеру честь.
– Обращайтесь, – кивнул Лёшка, внимательно его оглядывая. Был пехотинец аккуратно одет, накрученные и напудренные букли, коса, перехваченная чёрной лентой, амуниция и обувь, всё выглядело у него по-уставному. Глаза же солдата смотрели совершенно спокойно и с какой-то лёгкой усмешкой, без того привычного подобострастия, что ли, скорее, как на себе равного.
«Интересный солдат», – подумал про него Егоров, уже внутренне ему симпатизируя.
– Барабанщик третей роты Муромского пехотного полка рядовой Гусев Сергей. Прислан к вам на беседу по приказу своего полкового командира, для определения своей годности к службе в вашей команде. При невозможности приёма велено немедленно возвернуться в свою часть, – чётко доложился пехотинец.
– Однако, – протянул озадаченно Лёшка. – Не всякий унтер у меня так складно доложиться сумеет. Из грамотных, похоже, сам?
– Так точно, ваше благородие, грамоте обучен, – подтвердил рядовой.
– Хм, интересно, – хмыкнул Лёшка. – Ich hoffe du sprichst die Sprachen des Soldaten? (Надеюсь, вы и языками владеете, солдат? (нем.))
– Français et allemand, hélas, seulement au niveau conversationnel. Je peux lire les deux. J'écris sur eux très analphabètes. (Французским и немецким, увы, только на разговорном уровне. Читать могу на обоих. Пишу на них весьма безграмотно (фр.))
– Так, так, так, – смотрел с удивлением на солдата Лёшка. Что-то тут было не так. Чтобы с такой грамотностью и в простых рядовых ходить! Непонятно. Был здесь, похоже, какой-то подвох и с этим нужно было разбираться немедленно, до скорого выхода в дело.
– А ну-ка, давай мы сейчас с тобой отойдём подальше от всех, Гусев, и ты мне всё про себя там расскажешь, – предложил барабанщику Егоров. И когда между ними и егерями было уже шагов тридцать, резко развернулся к следующему сзади пехотинцу.
– А теперь выкладывай всё начистоту, кто ты есть, что с тобой за история такая? В общем, всё то, что я должен про тебя знать, прежде чем принять в свою особую команду. Должен сам понимать, что мы абы как каждого к себе не берём и должны быть уверены в том, кто с тобой рядом идёт, чтобы и самим уверенным в нём быть, что он не бросит тебя в трудную минуту, а всегда спину прикроет. Если этого не будет, то и команды тогда не станет вообще, в первом же поиске во вражеском тылу все порубленные там и останемся. Если не хочешь ничего рассказывать, так давай дуй в свой Муромский пехотный и стучи там и далее в барабан.
– Бей в барабаны, – поправил Гусев.
– Что? – не поняв, уставился на него Алексей.
Конец ознакомительного фрагмента.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
