объяснишь, кто ты такой и почему собираешься меня продырявить?
– Я не… Сиди тихо, и всё будет в порядке, усек, миста?
– Усёк. На кого хоть работаешь? – задавая этот вопрос, я не слишком надеялся услышать правдивый ответ, но вдруг? Подросток – наверняка мелкая сошка, и не слишком привычен к такого сорта работе; стало быть, у меня есть шанс. Но одно дело, если он просто малолетний грабитель, и совсем другое – если посланник Даго Хеллисентиса. Я не сомневался, что сумасшедший миллионер до сих пор страстно жаждет заполучить мою голову. Вопрос только в том, как ему удалось меня выследить? Я-то был уверен, что мой визит в столицу прошел незамеченным… Досада.
– Ни на кого.
Уже кое-что…
– Эй, Морфи! С кем ты там болтаешь? – из палубного люка высунулась голова.
Девушка! Вот так сюрприз…
– Бледнокожий проснулся.
Бледнокожий… Не слишком-то вежливо: уничижительное фрогское прозвище для нас, людей. Впрочем, я и не ждал от парнишки хороших манер: не та ситуация.
– Глаз с него не спускай! Я сейчас позову Папу…
Папу, как мило! У нас тут что, семейный подряд?!
На палубу меж тем выкарабкался толстяк с арбалетом. Он-то, похоже, и был тут главным.
– Ты так сладко дрых, бледнокожий, что мы решили тебя не будить.
– Ценю вашу деликатность. Ну а теперь, когда я наконец проснулся, может, объяснишь мне расклад?
– Расклад простой, миста, – ухмыльнулся он. – Тебе какое-то время придётся провести в нашем обществе. Главное, не рыпайся – и всё будет нормально, усек? Давай, перевернись на живот и заведи руки за голову. Ну, чего ждёшь? Морфи, сынок, пошарь у него в карманах.
Стоит ли говорить, что вся моя собственность, кроме одежды, тут же перешла в распоряжение злодеев. Меня без лишней жестокости, но и без особых церемоний затолкали в трюм. Там, в духоте, уже маялся мой товарищ по несчастью – вахтенный матрос, пожилой фрог, единственный кроме меня оставшийся на судне, когда остальная команда ударилась в загул.
– Влипли мы, парень! – горестно вздохнул он, как только крышка люка захлопнулась. – Это ж пираты, они свидетелей не оставляют!
– Пираты, говоришь? Непохоже…
Речное пиратство, некогда бывшее у лихих фрогов королевства Пацифида любимым видом спорта, с приходом к власти нынешнего монарха сильно сдало позиции. Его Величество всячески поощрял институт рейнджеров – охотников за преступниками; мобильные плавучие отряды практически свели на нет деятельность пиратов в столичном округе и здорово потрепали любителей лёгкой наживы в провинциях. Те, кто поумнее, перешли к более цивилизованным формам грабежа, предлагая судовладельцам покровительство – когда негласно, а когда и вполне официально, под видом охранных фирм. В столице этим бизнесом заправляло несколько кланов фрогской мафии – и они весьма сурово относились к конкурентам. Поклонники «старой школы», как правило, жили очень недолго…
Странная компания, захватившая наш корабль, не слишком походила на классических речных душегубов. Те, настоящие, сходу отогнали бы судно в укромную бухту, быстренько избавили его от груза, а свидетелей – от необходимости когда-либо впредь свидетельствовать… Мы же лениво дрейфовали по озеру мимо многочисленных островов, составлявших южное крыло столицы. У руля, похоже, вообще никто не стоял.
– Сколько их тут?
– Целая шайка. Не успел сосчитать. Да и какая разница?
Разница могла быть принципиальной, но я не стал вдаваться в подробности. Мой сотоварищ явно пал духом: похоже, он не из тех, что сохраняют самообладание в критических ситуациях.
– Как тебя зовут, напомни?..
– Кёг.
– Послушай, Кёг, я постараюсь спасти наши с тобой задницы. Но для этого хорошо бы узнать о мерзавцах побольше, понимаешь? Растолкуй, как всё было.
Он буркнул в ответ нечто невнятное и отвернулся. Интересно… Кёг вовсе не горел желанием общаться; но деваться-то ему было некуда! Мало-помалу я вытянул из пожилого оболтуса правду. Суть была в том, что парень элементарно прошляпил появление пиратов. Он забил на обязанности вахтенного и завалился спать в трюме, на тюках с грузом, мудро рассудив, что любой, кто попытается их украсть, неминуемо его разбудит. Мысль о том, что украсть можно и сам корабль, просто не пришла ему в голову.
Подобное легкомыслие среди фрогов – не такая уж редкость. Мои соотечественники-амфибии не просто ленивы и мечтательны; многих отличает совершенно потрясающее раздолбайство. Эта черта характера иногда служит первопричиной удивительных приключений, а то и чудес героизма – но по большей части вызывает изумление тем, что её носитель вообще умудрился дожить до своих лет. Приезжих такие пассажи вначале очаровывают, а потом начинают не на шутку доставать… К счастью, на каждую дюжину мечтателей всё-таки приходится пара-тройка здравомыслящих и практичных фрогов; на них-то у нас всё и держится… А в теперешней ситуации эта роль выпала мне.
В трюме мы просидели недолго. Решётчатая крышка люка откинулась, и внутрь заглянул уже знакомый мне Папа.
– Эй, матросы! С парусом умеете управляться?
– Сам-то как думаешь? – ответил я прежде, чем Кёг сообразил, о чём нас спрашивают.
– Расклад малость поменялся. Вылезайте наверх, и смотрите, без фокусов. Кто-то из нас всё время будет держать вас на прицеле, ясно?
Чего тут не понять. Ситуация ещё немного прояснилась. Эти парни уж всяко не были речными пиратами. Управлять веерным парусом – не самая сложная наука, но у наших налётчиков, похоже, вовсе не было практики в этом деле.
Они немного удивили меня: я-то полагал, что тёплая компания жаждет очутиться как можно дальше от столицы. Но нет – мы плыли сквозь густеющие сумерки, огибая многочисленные островки, но не покидая пределов города. Члены шайки расположились на баке и юте, ненавязчиво демонстрируя нам с Кёгом арбалеты. Их было четверо: главарь, он же Папа, тот подросток, что держал меня на прицеле, ещё один паренёк, с виду чуть помладше, и угрюмый мускулистый юнец. Этот последний вызывал покуда наибольшие опасения – он имел вид фрога, не привыкшего долго рассуждать, если пришло время жать на спуск. Со стороны кубрика звучали женские голоса, но ни одна из дам на глаза не показалась. Наконец, Папа решил, что мы достаточно удалились от пристани, и приказал бросить якорь.
– Значит, так, парни, – обратился он к нам. – Против вас я ничего не имею, но отпустить пока не могу. Так что давайте в трюм. И, это самое… терять нам особо нечего, поняли? Не бузите, тогда всё обойдётся.
Итак, снова добро пожаловать в темень, полную сомнительных ароматов… Кёг тяжело вздыхал и портил воздух во сне, я же приник к переборке – она была достаточно тонкой, чтобы можно было подслушивать. Но ничего важного о разбойниках я так и не узнал – кроме разве того факта, что на борту находятся ещё две женщины и ребёнок. Разговаривали мало; обстановка царила нервозная. Все ожидали какого-то Пиксина с новостями. Время тянулось медленно. На следующий день нас разбудили ни свет ни
