Только беда в том, что рядом с Ирой всегда всё идёт не по плану.
— От кого привезли? — спрашиваю я, пытаясь хоть так вернуть себе адекват.
— Юнусов. Бабок до хрена должен.
— Почему я не в курсе?
Хороший вопрос! Наверное, потому что решил больше никогда не интересоваться её жизнью. Это же долбанный мазохизм, смотреть, как твоя женщина живёт с другим. Я уже не в том возрасте, чтобы строить иллюзии. Хватит! Период, где я видел во снах, как её трахает проклятый Асад, давно прошёл.
Сейчас всё это прёт наружу через поры. Чёртова годовщина! Проклятая встреча!
Почему ты улыбаешься, женщина?! Сейчас! Сидя у меня в ногах! Тебе в кайф от того, как меня выворачивает?! Или ты решила, что теперь там твоё место?
— Ты же крупными занимаешься. А это так, шваль, — морщится один из парней. — Мы обычно сами решаем. Ты же полномочия дал. Но тут баба. Решили тебе приятное сделать, а то мрачный в последнее время, — похабно лыбится он.
Дал…
Да, я дал эти полномочия, чтобы не возиться с каждым, кто слишком борзо пытается поиметь большой бизнес.
— Приятное, говорите? — хищно склоняю голову на бок. Ира поднимается и расправляет плечи. Её болотные глаза вспыхивают чем-то мне совсем незнакомым.
Между нами продолжается молчаливое противостояние. На языке крутится столько слов! Большая часть из них настолько нецензурна, что даже мои люди, привыкшие к грязной работе, начнут краснеть, если я открою рот.
— Ведьма… — выдыхаю, сделав шаг к ней. Морщится, машет рукой перед лицом. От меня тащит свежим бухлом и сигаретами.
От него пахнет приятнее?! Сомневаюсь! Но как-то же ты с ним спишь все эти годы! Наверное, заходит!
Напряжённым пальцем провожу линию по её щеке. Ира отбивает мою руку, даже не пытаясь отвести взгляд. Усмехаюсь. Изменилась так…
Шумно втягиваю в себя воздух, скопившийся между нами. Он наполнен её особенным запахом. Только теперь передо мной не маленькая неопытная девочка. Женщина! И это заводит во мне все шестерёнки. В висках стучит. Облизываю пересохшие губы. Ладони сжимаются в кулаки, и атомный взрыв внутри всё же происходит.
Меня обдаёт волной кипятка, окончательно выжигая весь алкоголь.
— Смотрю, — вновь окидываю её циничным взглядом и жёстко усмехаюсь, показывая ту часть своего внутреннего «я», которую она никогда бы не узнала, если бы просто дождалась меня, — ты действительно счастлива в браке, — почти дословно цитирую слова из её письма.
— Смотрю, — она возвращает мне усмешку и складывает руки на груди, — ты действительно оказался не способен вытянуть кого-то кроме шлюх. Если вдруг что, у меня есть знакомый венеролог. Обращайся, — мой взгляд темнеет, а её улыбка становится шире.
Схватив её за горло, просто фиксируя, не причиняя настоящей боли, разворачиваю и толкаю на стену. Выставляю руки так, чтобы никуда не дёрнулась.
— Ира! — хриплю ей в лицо. — Тебя сейчас привезли сюда как шлюху!
— Ну так трахни меня! Тебе же не привыкать! — раненой кошкой шипит она и начинает расстёгивать на себе одежду, продолжая улыбаться. В глазах читается дикий, безумный вызов. — Или теперь не нравлюсь? Та юная девочка зашла тебе больше? — её пальцы продолжают расстёгивать пуговицу за пуговицей на старенькой голубой рубашке.
Я вижу кружево дешёвого белья, обтянувшего грудь. В глазах темнеет от злости, работающей на всю мощь мясорубкой в моём животе, и всего происходящего. Это, блядь, какой-то сюр!
— Вышли все на хуй отсюда! — ору на весь зал, забив на свой принцип не материться при женщинах.
Сегодня все принципы летят к чёрту. Мир переворачивается, потому что в моей башке никак не уложится, что вот эта женщина, моя, чтоб её, Ира, сейчас реально раздевается при толпе мужиков и улыбается при этом! Не дрожит, не пытается меня остановить!
Мне хочется ударить её за это. А потом поехать и вырвать кадык Асаду за то, что он сделал с ней. Но это же её выбор! Она его любит? Реально, вот так любит?!
— Вышли все, я сказал! — рявкаю ещё раз.
Ира вздрагивает. Впервые, наверное, с тех пор как её сюда приволокли, проявляя какую-то знакомую мне, настоящую эмоцию. А взгляд упрямый.
Мы идём до конца, да?! Ты в этом уверена?
Дверь зала хлопает. Мы остаёмся вдвоём.
— Так хочешь его спасти, что готова лечь под меня? — цинично усмехаюсь. — Надо же, какая любовь!
— Я его жена, Ворон, — с вызовом смотрит в глаза.
Наверное, я всё ещё пьян, раз по мне бьёт с такой силой. «Его жена» легко проходит сквозь броню и смазывает лопасти мясорубки. Она с радостью начинает работать активнее, причиняя мне физическую боль. Каждая мышца натянута как струна. Подушечки пальцев покалывает. От невидимых потоков воздуха кожу жжёт.
— А могла стать моей, — внутренности покрываются льдом. Просто нереальный, дикий контраст ощущений.
— Могла, — шипит, прожигая меня взглядом. — Если бы ты появился в ЗАГСе, а не трусливо сбежал.
Я сбежал? Я сбежал?!
Я как мог подстраховался со всех сторон в тот момент. Эта поездка не должна была занять больше трёх-четырёх суток с учётом дороги, и отказаться от неё было нельзя. Сообщать напрямую в таких случаях тоже нельзя, а на месте мы без связи с внешним миром, только между собой, иначе по возвращении можно обнаружить лишь тела своих близких. Остывшие, изуродованные. Я не хотел такой участи для неё. Я должен был вернуться раньше!
Ей просто надо было поехать тогда с моим человеком. И подождать! Верить в меня, в конце концов! Женщина же должна верить в своего мужчину?
— Я дал тебе выбор, Ира! — во мне кипит едва контролируемая ярость.
— Выбор?! — её взгляд темнеет, а губы презрительно кривятся. — Я его сделала.
О, да, родная! Сделала! Теперь я сделаю свой.
Усмехаюсь, глядя ей в глаза, и дёргаю пряжку, расстёгивая ремень, берусь за ширинку.
— Давай-ка сначала проверим, на что ты способна, — обжигающий лёд от внутренностей поднимается к горлу. Голос хрипнет, а член встаёт колом от одной только злости и взгляда на эти проклятые губы.
Точно ведьма!
Ширинка расстёгивается. Ира смотрит на мой пах, снова поднимает взгляд на меня.
— На колени, — давлю ей на плечо.
Останови меня! Бля, давай же! Сейчас!
Сука! Молчит и послушно опускается на пол, глядя своими болотными глазами в мои.
Тону, я тону в них, как когда-то…
— Такое же ничтожество, — звучит сухо, но с какой-то горечью. Или презрением. Тем интереснее.
Дёргаюсь всем телом, скидывая наваждение.
— Сейчас, кстати, — жёстко ухмыляюсь, — ты тоже сделала выбор, — и ухватив её за затылок, дёргаю к своему паху.
Глава 15
Ирина
— На колени, — приказывает Ворон и давит мне на плечо.
Глаз не отводит. Наблюдает за мной и упивается своей властью. Вижу его насквозь. Все гнусные желания выделяются на лбу бегущей строкой. Хочет, чтобы я начала сопротивляться, а он — унижать. А потом взять силой. С болью и слезами. Изощрённо. Как любит делать это Асад.
Тело привычно деревенеет и сжимается, но я не доставлю ему такого удовольствия. Ни за что. Молчу и послушно опускаюсь на пол.
Ну давай, Ворон, убей меня ещё раз. Сможешь? Ты же палач. Тебе не привыкать.
Смотрю на него с издёвкой и жду очередного унижения.
Сколько их у тебя Ворон? Ну же, удиви меня оригинальностью.
Вижу, как натянуты его боксеры, и едва сдерживаю тошноту, подступающую к горлу. Минет — это всегда неприятно и гадко, но нужно переключиться с реальности на воспоминания, и становится легче. Но не сегодня. Ворон уничтожил даже те крохи хорошего, что были между нами в прошлом. Придётся пройти это без анестезии.
Возбуждаешься от чужих страданий? Давай уже, не томи.
Быстрее бы всё закончилось. Но Ворон отчего-то медлит. Издевается и изводит меня ожиданием?
Как предсказуемо. Я думала этот мужчина не сможет сделать мне больнее, чем тогда. Как же я жестоко ошиблась.
