Ксения вздохнула.
— А я, папа, между прочим, потихоньку рассматривала черные орлы на его золотых погонах.
— Почему? — удивился тот.
— Просто присматривалась к тому, как они будут выглядеть и на твоих плечах, — смущенно призналась она.
Степан Петрович многозначительно переглянулся с Ольгой Павловной.
— Были бы, Ксюша, черные орлы и на моих плечах, непременно были бы, уверяю тебя, если бы не эти большевики, будь они неладны… — вздохнул он.
— А тебе, папа, очень даже идут и погоны капитана первого ранга, — без тени сомнения уверенно сказала Ксения, увидев расстроенное лицо горячо любимого ею отца. — Ведь так, мама?
— Конечно, так, Ксюша.
— Спасибо вам, дорогие мои, на добром слове, — дрогнувшим голосом произнес Степан Петрович, тронутый их словами. — Но теперь дело даже не в этом.
— А в чем же тогда, папа?
— В том, как сложатся дела у Русской эскадры, в том числе и у Морского корпуса, в Бизерте. В этом-то, Ксюша, и кроется моя неуверенность в том, когда же Павлик будет произведен в офицеры.
— Поживем — увидим… — изрекла та, вызвав улыбки родителей не столько ее словами, сколько тоном, каким они были произнесены.
«Растет дочь…» — говорили взгляды, которыми они многозначительно обменялись.
* * *
Степан Петрович отправил на катер матросов, переносивших на «Константин» вещи его семьи, и осмотрелся.
— Вот и ваше новое место жительства до прихода в Бизерту, — обратился он к Ольге Павловне и Ксении, настороженно вошедшим следом за ним. — Как-никак, а двухместная каюта первого класса…
— Здесь, конечно, просторнее, папа, чем в твоей каюте, но там было как-то уютнее. — И, заметив тень, пробежавшую по лицу отца, уточнила: — Может быть, это потому, что там мы были все вместе и прожили в ней более месяца.
— Какая же ты все-таки привередливая, Ксюша! — укоризненно покачала головой Ольга Павловна. — Папа же и так сумел разместить нас с тобой в одной из лучших кают «Константина». И если бы ты знала, в каких условиях теснились все это время пассажиры на других кораблях и транспортах, то не стала бы незаслуженно упрекать его.
— Да разве я бы посмела упрекать в чем-либо папу?! — обиделась та и тут же хитровато улыбнулась: — Разве я виновата в том, что мой папа капитан первого ранга и командир не только корабля, но и целого дивизиона эскадренных миноносцев?
Степан Петрович усмехнулся ходу мыслей не по годам рассудительной дочери и не преминул подковырнуть ее:
— А вот если бы твой отец, Ксюша, был бы уже адмиралом, то вы бы с мамой непременно благоухали в великолепной каюте класса люкс.
— Не занимайся самобичеванием, папочка! — улыбнулась та, обняв его. — Я же ведь уже говорила, что тебе очень даже идут погоны капитана первого ранга.
— Я утешен тобой, Ксюша, в моем безутешном горе! — рассмеялся Степан Петрович, гладя по голове дочь, прильнувшую к нему.
— А где же ты будешь ночевать, Степа? — несколько растерянно спросила Ольга Павловна, еще раз оглядев каюту.
Тот же только улыбнулся ее наивности:
— Конечно, на «Гневном», Оля. Ведь мне предстоит большая работа по его подготовке к переходу в трудных погодных условиях.
— Опять ожидаются штормы, Степа? — тревожно спросила Ольга Павловна, вспомнив о своих переживаниях во время жестокого шторма в Черном море.
— Ты права. Сейчас начинается самый неблагоприятный период для судоходства в этих местах. Но вам не надо беспокоиться, так как «Константин» гораздо больше «Гневного», и потому его не будет так швырять даже в жестокий шторм, как мой миноносец.
— О Господи! Когда же все это закончится? — с какой-то безысходностью воскликнула Ольга Павловна.
— Когда придем в Бизерту, Оля.
Ксения непонимающе посмотрела на мать:
— Мама, ты разве забыла, что папа у нас флотский офицер! О чем же ты думала, когда выходила за него замуж?! Мол, пусть он мотается себе в море, а я буду спокойненько поджидать его на берегу? Так, что ли?! — и на ее глазах выступили слезы обиды за отца.
Родители, никак не ожидавшие столь бурных эмоций у дочери, снова озабоченно переглянулись.
«Вот это да! — удивленно подумал Степан Петрович. — Ай да Ксюша! А ведь будет верной спутницей своего избранника», — удовлетворенно отметил он.
«А ведь Ксюша-то, в общем, права! — сокрушенно призналась сама себе Ольга Павловна. — Расхныкалась, как институтка, когда, пожалуй, впервые в жизни столкнулась с трудностями. Сдача Порт-Артура и японский плен не в счет — ведь там я была в кругу своих подруг и единомышленников, отвечая, к тому же, только за себя».
Степан Петрович обнял супругу и дочь:
— Ты не совсем права, Ксюша. Ведь мама испугалась вовсе не трудностей, а неопределенности нашего положения. И у нее сейчас естественная тревога за всех нас, включая, конечно, и Павлика. Однако все мы — одна семья и потому преодолеем все трудности, которые встретятся на нашем пути. И до тех пор, пока мы вместе, они нам не страшны. Это именно так, Ксюша. Поверь мне!
Ксения благодарно посмотрела на отца:
— Как хорошо, папа, когда ты рядом! А ты, мама, извини меня за мои слова — мне просто стало очень обидно за папу.
— Правильно говорят, Ксюша, что жизнь прожить — не поле перейти. Пока же папа с нами — нам действительно ничего не страшно…
Так и стояли они, обнявшись, потомки древнего дворянского рода, вынужденные покинуть свое Отечество. И свято верили в то, что не навсегда, что Россия, несмотря ни на что, все-таки возродится…
* * *
По решению штаба эскадры первый этап должен был покинуть Константинополь последовательно четырьмя так называемыми эшелонами. Выход первого эшелона в составе линейного корабля «Генерал Алексеев», плавмастерской «Кронштадт» и судна «Даллан» с запасом топлива намечался на 10 декабря. Его должна была сопровождать французская канонерская лодка «Дедэнез». Затем должны были следовать второй эшелон, в состав которого входил и эскадренный миноносец «Гневный», в сопровождении сторожевого корабля «Бар ле Дюк». Третий эшелон, включавший в числе других кораблей и судов пассажирский пароход «Великий князь Константин», — в сопровождении сторожевого корабля «Изер». И, наконец, четвертый эшелон из трех быстроходных миноносцев — в сопровождении сторожевого корабля «Таюр».
* * *
Степан Петрович, отдав честь Андреевскому флагу, слабо колыхавшемуся на кормовом флагштоке, поднялся по трапу на верхнюю палубу линейного корабля «Генерал Алексеев». К нему тут же быстро подошел дежурный офицер с сине-белой повязкой на левом рукаве кителя.
