– Всегда. – Лицо Кори внезапно осветила улыбка нежности. – Неудержим и говорлив, как горный ручей. Но если он не в состоянии остановиться, его можно просто перевести на какую-нибудь другую тему. Помню как-то… – Она запнулась, почувствовав, как непрошеные слезы наполняют ее глаза. – Я хочу его увидеть. Где он?
Селим поколебался.
– Этого я сказать не могу. Но я избавлю тебя от необходимости обыскивать весь дворец. Ни Майкла, ни Лэнгстромов ты здесь не найдешь, Их во дворце нет. – Он доброжелательно улыбнулся. – Возможно, Дэймон позволит тебе его увидеть.
– Позволит? – Она проглотила ком в горле. – Это же мой сын!
– И Дэймона тоже, – сдержанно возразил Селим. – А ведь ты совсем лишила его возможности видеться с Майклом. Мне кажется, ты не совсем понимаешь, что для него это значит.
– Он бы захотел заполучить Майкла себе в безраздельное пользование.
– Да, а кроме того, он отдавал бы ему всю свою любовь. Безграничную любовь, Кори. – Он наклонил голову. – Я могу называть тебя по имени?
Она рассеянно кивнула. Безграничная любовь. Эта фраза заставила отозваться что-то в глубине ее души странной, ноющей, полузабытой болью.
– Ты не можешь оправдывать любовью то, что он сделал. Он ведь даже не знал Майкла.
– Не любовью, – мягко уточнил Селим. – Скорее, одиночеством.
– Одиночеством! – фыркнула Кори. – Господи, да ведь этот человек просто окружен толпой льстецов и подхалимов! Меня чуть было не стошнило от вида того, как каждый пресмыкался и заискивал перед ним, когда мы приземлились в Марасефе, и после того, как прибыли сюда. Что, все шейхи Седихана пользуются такой властью?
Селим покачал головой.
– Дэймон – шейх Эль-Зобара. Его положение… несколько отличается от других правителей.
– Что значит "отличается"?
– Население Эль-Зобара составляют бедуинские племена, которые до сих пор кочуют в пустыне. В их довольно сложной культуре шейх рассматривается как существо почти сверхъестественное и исключительно почитаемое своими подданными.
– Ах, как приятно! – с издевкой сказала Кори. – Это должно действительно тешить самолюбие Дэймона.
Селим протестующе поднял руку.
– Вряд ли это можно назвать приятным. Дэймон лишь выполняет свои обязанности.
– Судя по этому дворцу, большую часть, этих обязанностей он должен посвящать себе.
– Кашмера – страна, богатая нефтью, к тому же Дэймон унаследовал огромное состояние своей матери из Тамровии. – Он с удивлением посмотрел на нее. – Ты что, не знала? Странно, ты так мало знаешь о Дэймоне, а ведь вы были… – он помедлил перед тем, как закончить тщательно взвешенным словом, –…так близки.
– "Близость" – это не совсем то слово, которое годится для описания наших отношений. Это не был обыч… – Она остановилась на полуслове и попыталась начать снова:
– Разговоры отнимали у нас не так уж много времени. – Она увидела, что Селим с трудом сдерживает усмешку, и состроила ему игривую гримасу. – Совсем немного.
– Несомненно, вы отдавали предпочтение другим способам общения?
– Несомненно. – Кори нахмурилась. – Но сейчас это уже абсолютно неважно. Важно то, что Дэймон забрал у меня сына, и я должна вернуть его обратно. Ты же разумный человек, Селим, и, конечно, понимаешь, что его поступок – преступление.
– Не в Кашмере.
– Это просто смешно! – Она быстро заморгала, стараясь сдержать обидные слезы, предательски подступившие в самый неподходящий момент из-за охватившего ее ощущения полного бессилия. – Ты хочешь сказать, что он может позволить себе здесь все, что угодно?
Селим кивнул.
– Никто не осмелится оспорить его решение. Это подорвало бы всю нашу систему правосудия.
– Правосудия? И это вы называете правосудием? – прохрипела она в отчаянии. – Помоги мне, Селим. Я хочу вернуть своего сына.
– Я помогу там, где смогу, – озабоченно сказал Селим. – Но я тоже не могу спорить с Дэймоном. Я ведь гражданин Эль-Зобара, его подданный.
– Государства, которое явно провалилось в какую-то дыру во времени, – с горечью проговорила Кори. – Я чувствую себя так, словно оказалась среди оживших страниц "Тысячи и одной ночи".
– Дэймон борется за то, чтобы изменить эти, но тысячелетние традиции изменить очень тяжело.
– В особенности если он отличается теми же наклонностями.
Селим остановился перед богато украшенной резьбой дверью красного дерева и повернулся к Кори лицом.
– Ты права. Часть Дэймона – это чистый Эль-Зобар. Иногда он действует импульсивно, как настоящий испорченный ребенок, но если бы ты могла понять, какой тяжести груз давит на него, возможно, ты бы…
– Забрать от меня Майкла было не жестом испорченного ребенка, а преступлением! И я никогда не прощу ему этого.
– Ну, и не прощай. – Селим открыл дверь. – Но попытайся понять его. Он, конечно, совершает ошибки, но…
– Чудовищные ошибки.
Селим кивнул.
– Согласен. Но, кроме того, он еще и личность, которому все небезразлично. Я никогда в жизни не встречал человека, который бы так заботился обо всем, что его окружает, как Дэймон.
Кори глубоко вздохнула.
– Я не хочу понимать его. Все, чего я хочу, – это забрать своего сына обратно. Он слабо улыбнулся.
– Возможно, за одним последует и другое.
– Очень сомневаюсь, – сказала Кори. – Его цель – наказать меня.
– Да, он зол и обижен, но, когда это пройдет, он постарается быть справедливым. Справедливость очень важна для Дэймона. Это часть его воспитания, это часть его титула, это часть того, что он есть на самом деле.
Кори поморщилась.
– Шейх, не знающий закона?
Селим повернулся, чтобы уйти.
– Нет, – мягко возразил он. – Бардоно.
Прежде чем она успела что-то ответить, он направился широкими решительными шагами вдоль по коридору, удаляясь в ту сторону, откуда они пришли.
Она стояла, глядя ему вслед, и боролась с искушением окликнуть его и расспросить поподробнее. "Бардоно" – это слово, с которым Хасан и Абдул обращались к Дэймону. Тогда она сочла, что это всего лишь какая-то уважительная форма обращения. Теперь стало ясно, что слово имело какое-то другое значение.
Она зашла в комнату и закрыла за собой дверь. Вопросы могут и подождать. Все может подождать до тех пор, пока она не отдохнет и не восстановит хотя бы часть своих сил. Ясно, что увезти Майкла из Кашмеры ей будет чрезвычайно трудно, придется мобилизовать все резервы своей энергии и хитрости. Возможно, Селим прав, и ей следовало бы подавить в себе отвращение и злость, рассмотреть ситуацию со всех сторон, чтобы найти выход из клетки, в которую Дэймон запер ее. Может, и было что-то разумное в том, что она должна понять Дэймона для того, чтобы победить его. Она просто не знала. Она была сейчас не в состоянии нормально размышлять.
