— Беда у людей, а ты…
— Не у людей беда, а у врагов, — отрезал Томаш. — Слышали, значит.
— Эх, дурачок, — покачала головой старушка и снова забренчала ключами.
Томаш вышел из подъезда, засунул руки в карманы серых спортивных штанов и зашагал к магазину. Чертовы русские, вот и ваша очередь получать по заслугам. Что же это за край такой! Общее число народов, оккупированных москалями в разные времена, наверняка превышало число, до которого мог сосчитать Томаш. Да они ж даже в своей стране оккупанты — Кавказ вон, например, заняли, и уже не отпустили, а народы Севера! Единственные книги, которые время от времени почитывал Томаш, как раз были посвящены истории — или польской, и российской, а то и совместной.
А ведь они и в Польше сидели, суки, указывали, что нам делать, а чего не делать. Еще язык свой паскудный учить заставляли, тьфу! Когда Томаш был маленьким, мама иногда пела песни на русском. Ему вроде бы даже нравилось, но потом он стал просить ее замолчать, а сейчас и вовсе выходил из себя, если из уст матери даже тихонько вырывалась одна из тех дебильных советских мелодий.
И ведь русаки уже вроде чуть ли не вымерли, спились всей страной к ядреной бабушке, но умудрились вон от украинцев Крым откусить, да так откусить, что даже хваленые Штаты потявкали для приличия, да перестали. Союзники херовы. Нет бы приехали и раскатали этих алкоголиков в ватниках, весь мир бы спасибо сказал.
Томаш и украинцев не жаловал — приезжают тут, работают чуть ли не за еду, а потом нормальные польские парни, как он, дома сидят и не знают, куда податься. Но как только появились кацапы, с украинцами сразу захотелось дружить. Да Томаш бы хоть с куском дерьма дружил, только не с москалями, которые, как известно каждому нормальному пацану, куда хуже любого дерьма.
В душе Томаш искренне надеялся, что русские понесут как можно больше потерь. Пусть судьба их за все накажет, пусть все цивилизованные страны, с Польшей во главе, закроют от них свои границы — задолбали уже эти придурки из Калининграда, каждые выходные осаждавшие Икею, торговые центры и продуктовые магазины. Пусть у себя сидят и не шелохнутся. Кто там говорит, что русские из Калининграда приносят чуть ли не десять процентов выручки региону? Идите к черту, предатели. И вообще, Калининград неплохо бы у них забрать и отдать Польше, за Крым. А что? Томашу все казалось вполне справедливым. Тем более город, говорят, симпатичный, что и неудивительно — немцы же строили. На немцев у каждого поляка тоже есть зуб, но не такой, как не русских. Фашисты, в конце концов, остались гнить в земле в сорок пятом, а русаки не отставали до конца восьмидесятых. Это из-за них Польша так отстала от своих соседей и теперь с трудом удерживалась даже в экономическом арьергарде Евросоюза.
Вернувшись из магазина, Томаш первым делом включил телевизор. Отец, по шесть-семь месяцев в году пропадавший на торговых судах, неплохо зарабатывал и перед последним выходом в море купил жене и сыну хороший плазменный смартвизор. Томаш обычно резался на нем в приставку, но сегодня вот решил посмотреть трехчасовые новости. Тем более, что новых игр он так и не купил, а старые уже надоели.
Банка открылась с приятным шипящим звуком, и спустя мгновение Томаш уже наслаждался замечательным пивом местного производства. Вот, в Польше еще и пиво отличное делают, а что умеют делать кацапы? Девки у них разве что ничего такие, но польки все равно лучше.
Как и ожидал Томаш, новости начались с экстренного сообщения о происходящем в России. Пока было трудно объективно оценить потери и последствия, ясно было лишь одно — в этом Ижевске, который находился, к счастью, очень далеко от Польши, воцарилась паника. Люди мерли как мухи, врачи разводили руками, народ начал массово выезжать из города. На экране появились люди в полицейской одежде.
— Мда, ну и видок у вас, — не сдержал смешок Томаш, хлебнув еще пива.
Русские стражи порядка показались ему забавными — какая-то невзрачная форма, напуганные лица, большинство полицейских как будто вчера окончили школу, худые все, нескладные, глаза выпучили и испуганно хлопают. Да уж, если б такие подошли к Томашу на улице и начали выписывать штраф, скажем, за распитие в публичном месте, он бы с легкостью убежал от них. А будь он в плохом настроении, то уже они бы от него удирали, смешно размахивая в воздухе своими костлявыми руками.
Похоже, кацапские врачи и спасатели сработали весьма оперативно и забили тревогу — сообразили, что выезжающие из города так же могут быть заражены — вон, уже отдали приказ перекрыть все выезды. Ведущая сбивчивым голосом поведала, что в больницы все еще поступали сообщения от тех, кто только-только обнаружил первые симптомы инфекции, а с момента теракта минуло уже почти семь часов! Кроме того, болезнь может оказаться заразной, пока сложно что-либо говорить наверняка.
Томаша вдруг посетила весьма пугающая мысль — так что, получается, если люди начинают заболевать и через шесть, и через семь часов… Это ж выходит, что они могут чуть ли не по всему миру разъехаться, прежде чем поймут, что больны, и, самое главное, прежде чем это поймут другие. Такая перспектива его совершенно не радовала. Польша не так далеко от России, и кацапы частенько бывают здесь не только благодаря низким ценам на еду и одежду, но и с другими целями — проездом в ту же Германию, например. Понимая, что эту информацию не удастся удержать в одной голове, Томаш снова позвонил Павлу.
— Здоров, — жизнерадостно пробасил тот. — Да, ну и удивил ты меня. Черт, за это надо выпить!
— Ага, только я че подумал, Француз, — озадаченно протянул Томаш. — Тут по телеку сказали, что типа многие все еще не знают, что им пора на кладбище. Типа, уже чуть ли не полдня прошло, а они только поняли, что заразу подхватили.
— Ну и? — откровенно не понял Француз.
— Где семь часов, там и десять, а то и двенадцать, дубина, а значит, они могут чуть ли не по всему миру разбежаться и всех заразить. А мы ведь не так уж и далеко…
— Точно…
— Ну ты тупой, — Томаш прижал ладонь к лицу. — Дважды два сложить не можешь.
Повисла пауза, которая спустя несколько секунд прервалась удивленным вопросом Француза.
— А кто тебе сказал-то, что это вообще заразно? Об этом речи нет, или есть?
— Не помню, — честно признался Томаш. — Вроде, сказали, что пока неизвестно.
— В Интернете что-то болтают, но никто не знает, что и как. Так что нечего паниковать, погнали, сообразим по пивку.
— Мать прибьет, — вздохнул Томаш, с облегчением переключаясь на более приличные проблемы.
— Да мы по кружечке, да по домам, — заверил Француз.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
