такое уж большое препятствие?
Я бы, конечно, предпочла замять эту тему, но бесконечный пиетет к шефу не позволял проявлять грубость:
— Ещё какое! Целая полоса препятствий, начиная классовой принадлежностью и заканчивая моей семейной ситуацией, которая не позволяет мне ни отвлекаться на дела сердечные, ни терять работу из-за собственной… нестойкости.
Никита Андреевич молчал какое-то время. Тягостную тишину разбавлял шум дороги и музыка, лившаяся из динамиков аудиосистемы.
— Знаешь, я тоже тяжело схожусь с людьми… близко, — наконец выдохнул шеф.
— Мы с тобой вообще во многом похожи.
— В самом деле? И в чём же ещё?
— В разумности, например. И в трудолюбии.
— Угу… два таких скучных, занудных, положительных одиночества.
Я усмехнулась:
— Вот уж ни за что не поверю, что ты одинок!
— Почему это?
— Возьмусь предположить, что претенденток на твоё внимание столько, что они с лихвой перекрывают упомянутые проблемы со сближением.
— Да? И где же они меня ловят — эти претендентки? Прямо на улице, за руку?
— А ты что, никуда не ходишь?
— Ну почему? Я хожу… вот неделю назад был с тобой в пиццерии, и потом ещё в одном приличном семейном кафе.
— Ну и зря. Так ты ещё долго останешься одиноким. Пока какая-нибудь особо сообразительная претендентка не придумает поймать тебя прямо на работе.
— А куда я, по-твоему, должен ходить?
Я пожала плечами:
— Ну, не знаю, куда обычно ходят молодые свободные мужчины в поисках любовных приключений… скажем, в клуб или на вечеринки к своим товарищам по бизнес-классу.
— Я не ищу любовных приключений.
— А чего ты ищешь?
— Близости. Но только настоящей, душевной… Я бы хотел создать семью, но не с такой девицей, которая ходит по вечеринкам в поисках богатого жениха. А по настоящей любви, понимаешь?
От его слов и проникновенного тона, которым они были сказаны, у меня мурашки побежали по спине. Зачем он всё это мне говорит? Я явно не подхожу на эту роль.
— Понимаю… — растерянно пробормотала я. — Уверена, у тебя всё получится.
Глава 6. Прогулка
София
Больше шеф не поднимал тему дел сердечных, пока мы с ним были на семинаре и ужинали в прекрасной уютной столовой неподалёку. Никита Андреевич, кажется, смирился с тем, что ему не удастся затащить меня в роскошный ресторан, чему я была безмерно рада. Нет, в этот раз на мне была вполне приличная одежда, но отнюдь не дорогих брендов, и я всё равно чувствовала бы себя неловко среди состоятельной публики.
Но вот после ужина начальник опять меня удивил — предложил прогуляться по городу, прежде чем отправиться в обратный путь.
— Погода прекрасная, — аргументировал он свою инициативу, — завтра выходной. Ты же никуда не торопишься?
— Нет, — пискнула я. — До пятницы я совершенно свободен! — И добавила уже нормальным тоном: — Ты же знаешь, на ближайшие пару лет в моих планах только работа.
— А потом?
Я пожала плечами:
— Там видно будет. Дашка подрастёт, школу закончит, поступит на заочное — и пусть идёт работать. Не могу я ей всю свою жизнь посвятить.
— Это верно, — кивнул шеф, предлагая мне локоть для опоры. — Мне кажется, ты и сейчас не должна игнорировать прочие стороны жизни. Ты молода, молодость никогда не повторится.
Я чуть поколебалась, но опору приняла. Очень уж я привыкла к шефу за эти две недели и уже доверяла ему безгранично. Предлагает — значит можно.
Должна отметить, помимо прочих его достоинств, прозорливость моего начальника не оставляет сомнений. Он настолько точен в прогнозах, насколько это возможно в условиях постоянно растущей энтропии вселенной. Ума — палата, знаний — на десять начальников хватит, а логическое мышление отточено, как бритва. Неудивительно, что он директор. Без преувеличений, мой босс имеет самый развитый интеллект из всех, кого я знаю. И на чувство юмора не жалуется. Я заметила, что все без исключения женщины, работающие в нашей компании, смотрят на него влюблённым взглядом, но Никита Андреевич никому не отвечает взаимностью. Он строг и холоден на работе, и только мне удаётся иногда видеть другую его сторону — тёплую и внимательную. Это приятно, конечно, но я стараюсь не забываться.
— Ты так говоришь, будто у тебя она уже прошла, — с укором заметила я.
Шеф улыбнулся:
— Ну… в каком-то смысле да — я уже почти взрослый.
Я рассмеялась в ответ и даже осмелилась слегка погладить его предплечье свободной рукой:
— Люблю твои шутки. Иногда ты что-нибудь такое выдаёшь, что я думаю: мой начальник мог бы в стендапе участвовать.
— Спасибо, — польщённо пробормотал Никита Андреевич и вдруг, остановившись, перехватил мою кисть, лежавшую на его локте, и слегка пожал. Тёплые мужские пальцы еле заметно подрагивали, внимательный взгляд умных карих глаз хаотично курсировал по моему лицу, словно пытаясь что-то отыскать на нём или… прочитать мысли?
Слишком интимно всё это было, сердце сделало кульбит в моей груди, и я, не выдержав напряжения, отняла свою руку у шефа и двинулась вперёд:
— Так мы идём?
Начальник вздохнул — как мне показалось, разочарованно — и спросил нарочито бодрым тоном:
— А куда бы ты хотела пойти?
Я пожала плечами:
— Говорят, в М-ске есть очень красивый парк. Сейчас я посмотрю по карте, далеко ли здесь до него…
Оказалось — чуть меньше трёх километров. Никита Андреевич предложил доехать на машине, но было так тепло и в то же время не жарко. Солнце висело низко, золотило своими лучами густую листву деревьев, здания и шевелюру моего спутника. Звонко и весело пели птицы.
— Давай пройдёмся! — попросила я. — Сидели сегодня весь день и ещё
