– Отлично, идите по пеленгу, отключите маршевые двигатели, оставьте только маневровые.
– Есть.
Через несколько минут корабль начало трясти и другой голос сообщил, что они входят в плотные слои атмосферы, на что Жаннет ответила:
– Черт тебя разорви, я и так заметила!
– Простите, госпожа капитан. Неожиданно Жаннет поднесла руку к уху и заговорила с пустотой:
– Он не пропал, он здесь… так это здесь, я сама поразилась, но он дошел, без чей-либо помощи… нет, не голый!… А почему ты вколол так мало успокоительного?… Ах, значит не думал?! А сейчас заткнись, приходи сюда и забери его. Он мне здесь нужен как, лыжи в финской бане!… Не знаешь, что такое финская баня?! Это когда жалование урезают вдвое, Бил!
Насколько Шус смог понять из ее реплик, речь шла о нем, видно кто-то обнаружил его отсутствие.
– Юра, – обратилась она к Шусу, – ты хочешь прогуляться?
– А где? – вскочил последний.
– По пиратскому порту.
– Ну, я совсем не против.
– Тогда пойдешь со мной, я думала пойти одной, но лучше все-таки кого-нибудь взять. Я даю всем двое суток увольнительной, а тебе все равно нечего делать. К тому же у тебя нет никаких документов. И кто-то должен носить мои вещи и лучше это будешь ты, а не кто-нибудь из команды, хорошо?
– Хорошо.
– И еще найди что-нибудь надеть. Мне, конечно, все равно, но одеяло не самая лучшая одежда.
– Но я не знаю где моя одежда…
– Ты имеешь в виду то, что было на тебе? Наверное, в прачечной, во всяком случае, я отнесла ее туда.
– А… – Шус покраснел. Ведь если она относила его одежду в прачечную, она ее и снимала, но тогда…
– Не обольщайся, ее снял Бил, – то ли Жаннет каким-то образом, даже не глядя на Шуса, увидела прилившую к его щекам кровь, то ли просто догадалась, но в любом случае, после того, как Шус узнал, что его раздевала не хорошенька девушка, а мускулистый мужчина, он покраснел еще больше.
– А оставить все как есть было нельзя?
– Нет, во-первых, она жутко воняла, а во-вторых, это было нужно для твоего лечения. Я в этом не слишком сильна, но насколько я знаю, для активизации мышц кожа должна соприкасаться с электродами. К тому же…
Деликатное покашливание прервало ее. Бил стоял за креслом уже некоторое время и был готов дождаться окончания беседы, но когда капитан влезла в его область и стала, с профессиональной точки зрения, нести неимоверную чушь, он не выдержал.
– А, ты уже здесь. Забирай своего сбежавшего пациента, но не мучай его долго, он еще должен носить мои сумки. Только сделай все причитающиеся ему прививки. Тебе ведь, наверное, не делали, Юр. И покажи ему где прачечная. Она развернулась к «окнам», давая понять, что разговор закончен.
Бил пошел к выходу и у Шуса не осталось не иного выбора, как последовать за ним. Почти сразу же после выхода с мостика, Шус нарушил молчание:
– Скажи… Бил? А Жаннет действительно капитан и ваш начальник?
– Да, а тебя что-то смущает?
– Но разве это не странно? Она… – Шус пытался подобрать слово понейтральнее, тем более, что он не хотел обижать Жаннет или поднимать на корабле бунт, – … она ведь девушка, к тому же насколько я могу судить, моя ровесница, а сколько я видел, все члены экипажа – взрослые мужчины. Вас не смущает, что вам отдает приказы…
– Она нам хорошо платит. Какая разница, сколько ее лет и какого она пола. Или у тебя какие– то проблемы? – перебил Шуса Бил.
– Нет, никаких проблем. Просто интересно… – после минутного молчания Шус продолжил расспросы, – а как так получилось, что у нее оказался корабль?
– Я не знаю и это не мое дело, если интересно, сам и спрашивай.
Они подошли к стене, Бил нажал на кнопку, не видную даже при ярком свете, стена раздвинулась. Они оказались уже в другой комнате, ярко освещенной и нашпигованной всякими непонятными штуковинами явно технического происхождения, как хлеб пекаря каменного века камушками. Единственным, хоть на что-то знакомое похожим предметом, был стол посредине комнаты, являющийся и центром концентрации непонятных штуковин. Шуса же усадили на кушетку, которую он сразу не заметил, стоявшую у самого входа.
– А вот ты говоришь, платит…
– Сними одеяло с правой руки.
Бил стал намазывать оголенную руку чем-то холодным. Это заставило Шуса занервничать. Именно так поступала доктор Карсыкса каждый раз пред тем, как сотворить какую-нибудь пусть даже и полезную, но все равно гадость.
– А откуда у нее деньги, в смысле, чем вы занимаетесь?
– В основном контрабанда, иногда и вполне легальный бизнес…
– АЙ! Больно.
– Уже все.
– Так она не шутила, когда предлагал прогуляться по пиратскому порту.
– В какой-то степени нет. С точки зрения всех без исключения официальных властей, Центавра – пиратская планета – единственная планета, имеющая стопроцентно собственное правительство. Ты, наверное, не слышал о ней. О Центавре в колониях ни имперские, ни союзные власти не распространяются…
– Вы же сказали, что все!
– Я имел ввиду, что с тем уколом все.
– Но ведь на этот раз уже совсем все?
– Да, ты же, насколько я понимаю, из Союза.
– Да, с Эгриси из нового Юнионбурга.
– Тогда точно не слышал. Прямо из оплота власти Союза в колониях.
– Во имя всех богов! Вы мне соврали, тот раз был не последним.
– Обещаю, этот был последний.
– Я вам не верю.
И Шус абсолютно правильно делал. Профессионально его убалтывая, Бил вколол в Шуса еще четыре шприца. После того как уколы все же закончились, Бил объяснил Шусу, как пройти в прачечную, отказавшись его провожать, объяснив это тем, что у него есть «очень важные дела». Все еще в одеяле, Шус двинулся в указанном направлении, основываясь лишь на устной карте, рассказанной к тому же типом, который за несколько минут успел соврать шесть раз.
Как ни странно, указания оказалась точными, и Шус действительно пришел в прачечную. Там он нашел вполне понятные и почти родные стиральные машины. К счастью, там сидел человек, а именно пожилая женщина с внешность доброй бабушки с домиком в деревне, и Шусу не пришлось перерывать все белье в поисках своей многострадальной одежды. Бабушка была предупреждена о его появлении.
Оказалось, что его одежда только что постиралась и следовательно была еще влажной после отжима. Отжим, кстати, был не слишком качественным. Когда Шус скрутил свою рубашку, он выжал из нее еще несколько капель прямо на пол. После чего вприпрыжку, сжимая в одной руке рубашку, штаны, трусы и ботинки столь же нещадно постиранные, а другой удерживая одеяло, удирал от доброй бабушки, превратившийся в исчадие ада после такого кощунственного поступка.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
