что и Одарённый так себе. Но для детонации пластика этого хватило. Бахнуло знатно!
С радостными воплями вторженцы бросились внутрь, но в образовавшемся дыме и пыли, они чуть было не врезались башкой в дверь.
Да, да! Я же говорил, что при производстве входной двери я постарался повторить, хоть и не в полной точности, но бронебойный сплав из моей прошлой жизни, который даже Высшие Маги не всегда могли пробить. Что тут местная взрывчатка…
Однако кое-чего не рассчитал. Дверь, вместе с косяками, выдержала, а вот стены я не укрепил. Прямо сейчас с левой стороны, там, где раньше были петли, образовалась небольшая дырка, подходящая, чтобы туда пролез человек. Ну, эти тупицы туда и полезли.
— Боря, — положил я руку ему на дробовик, увидев, что он готовится стрелять. — Вот сейчас ничему не удивляйся — это наши!
Я призывно свистнул. Из подвала с радостными воплями выскочили Глиняная Башка и Железяка.
— Яйки!!! Клац-клац! — закричал свой боевой клич Железяка.
Следующим криком был крик того самого слабого Одарённого огня, до которого Железяка добежал и использовал свою угрозу.
Судя по всему, вторженцы имели кое-какой боевой опыт, поэтому они, по крайней мере, не полезли внутрь за первым страдальцем. Однако, похоже, они также не испытывали к нему никаких добрых чувств, потому что в дырку прилетели, одна за другой, четыре гранаты, которые должны были гарантированно прибить их покалеченного друга. Гранаты весело попрыгали по моему каменному полу, откатились к стеночке, ну, и остались там лежать, непригодные к дальнейшему использованию.
Поняв, что их инкогнито раскрыто, снаружи уже ругались трёхэтажным матом, даже не стараясь приглушить голоса. Некоторые услышанные фразы я решил запомнить. Кто знает, может я всё-таки вольюсь в местное высшее общество, и учитывая манеру их общения, мне надо разговаривать с ними на одном языке.
Тем не менее, они не отступали. В дырке появилось несколько стволов.
Клац-клац!
Нет, на этот раз это не был боевой ключ Железяки. Это заклацали их курки, которые безуспешно пытались ударить по капсулю, но не попадали, просто из-за того, что их перекорёжило.
— Да что же там такое, мать его, внутри⁈ — послышался резкий мужской голос.
Вот тут уже я решил вступить в беседу.
— А ты зайди внутрь и посмотри собственными глазами!
— Вавилонский, это ты?
— Ну да! Вавилонский, это я! — засмеялся я.
— Выходи с поднятыми руками, и ты не пострадаешь, обещаю. Мы тебе ничего не сделаем.
— А зачем мне выходить? — искренне удивился я. — Заходите внутрь, правда, вы при этом пострадаете. Но такая у вас работа.
Снаружи снова нецензурно выругались, и тут в щель полез следующий человек.
— Клац-клац! — возрадовался Железяка, бросившись напару с Глиняной Башкой в бой.
Вот только, как они не пытались, они не могли дотронуться до человека. На каком-то небольшом расстоянии от него их клинки останавливались, как будто упираясь во что-то невидимое.
— Что там, Жора? — раздался крик снаружи.
— Не знаю, тут какие-то мелкие твари, — он пытался пнуть ногами Железяку и Глиняную Башку, однако те уворачивались, и с упорством, свойственным лишь големам, пытались дотянуться до его тела.
— Не такие они и маленькие, — рассмеялся я, и вышел из тени лестницы.
Рядом со мной образовался угрюмый Борис в семейных трусах и с голым волосатым торсом.
— Ну-ка, кыш! — крикнул я мелким и отдал приказ Боре. — А вот теперь жахни по нему.
Ну, Боря и жахнул. Аж в ушах у меня зазвенело. Ружье было ОЧЕНЬ ГРОМКИМ. Вражину откинуло и шарахнуло об стену. Что характерно — щит у него сдержался.
— Ну-ка, Боря, шарахни второй раз!
Если я что-то знал о щитовиках, то знал, что даже в тот момент, когда они прикрывают кого-то другого, то тратят свои силы. А если твоя сила тратится на кого-то другого, то в один прекрасный момент может случиться так, что тебе не хватит сил на свою собственную защиту.
Обычно это работало. Сработало и в этот раз. Очевидно, охреневший от ручной артиллерии Бориса, маг решил убрать щит со своего бойца, дабы сберечь энергию для себя. Поэтому после второго залпа человека разорвало буквально на куски.
— Годная штука! — похвалил я Бориса.
— Могу шмальнуть ещё в дырку, — довольный моей похвалой, улыбнулся Борис.
— Не, в дырку не надо, вдруг не попадёшь. Патроны, так понимаю, дорогие.
— Хэндмейдные… В смысле, крафтовые… — Боря немножко смутился. — Блин, ну, как это на нашем… Короче, сам их сделал из магических ингредиентов.
— О, так ты у нас ещё немножко оружейник? Молодец, Борис! Возьму у тебя пару курсов, а то, как ты понимаешь, с огнестрельным оружием я не очень дружу.
— Да, я уже это понял. Удивительно, чему вас в Роду учили?
— Можно я, Боря, не буду говорить, чему нас в Роду учили, — скривился я, вспомнив список современных художников Европы, а также очерёдность подачи блюд при посещении поместья особы императорской крови.
— Выходи, Вавилонский, хуже будет! — снова раздалось снаружи. Кажется, они в тупике.
— На самом деле, хуже становится только вам, а мне тут прикольно. Кстати, я буду кофе делать… Вам заварить?
Опять раздалось неразборчивое рычание, смешанное с отборными матами.
— Вокруг, вообще-то, люди живут, а ещё дети… Вы их плохому научите, — укоряюще сказал я гостям.
Они оказались непонимающими, и очередные маты посыпались с той стороны. Но никто из оставшейся четвёрки внутрь не зашёл.
— Долго будете сиськи мять? — решили подстегнуть я врагов. — Заходите уже или уходите. Я сегодня добрый, так и быть, отпущу вас. Ты же Рогов? Я тогда попозже сам тебя найду, пообщаемся, — сказал я это намеренно, ожидая определённой реакции. И я добился её.
Рогов понимал, беря на меня заказ (я уверен, что он действует не по собственной инициативе, так как я его знать не знал), что он сейчас покусился на жизнь и здоровье аристократа. Даже в заштатном Лихтенштейне закон частично соблюдается. Я вполне мог бы засадить его в тюрьму. Ну, или сделать проще — убить его, и меня, скорее всего, оправдали. В общем, у него был выбор: попытаться захватить меня сейчас или отложить на потом, дав мне время подготовиться.
Как и сказал, Рогов может и был скотиной, но достаточно опытной скотиной. Из двух зол он выбрал меньшее, и в дырку снова полез очередной
