Красного Креста Бакке перебрался в Германию. Историк Сюзанна Хайм пишет, что наблюдение за русской смутой превратило его в убежденного антикоммуниста (Heim, 2008: 19). Но судя по тому, с каким презрением гитлеровский статс-секретарь отзывался о русском народе, он возненавидел не политическую систему или во всяком случае не только ее.
Вместе с тем Бакке сохранял интерес к России в профессиональном смысле. Он окончил агрономический факультет Геттингенского университета и устроился преподавателем в Ганноверский технологический институт, где в 1926 г. представил к защите докторскую диссертацию о зерновых как основе русского сельского хозяйства и экономики. Тогда защитить работу не удалось; но, став министром, уже во время войны Бакке опубликовал ее тиражом 10 тыс. экземпляров.
Карьера агронома развивалась успешно. Своими аналитическими публикациями Бакке обратил на себя внимание министра Дарре и дослужился до поста его заместителя. Параллельно эмигрант из России стал одним из ключевых сотрудников Управления по четырехлетнему плану и оказался на хорошем счету также у его главы Германа Геринга.
Таким образом, в Бергхофе перед Гитлером предстал не просто компетентный экономист, но и эксперт непосредственно по России, знавший ее реалии и владевший русским языком. Он обладал хорошей репутацией в окружении Геринга, чье мнение имело для фюрера большое значение. Наконец, Бакке был надежен в политическом смысле: в НСДАП он вступил еще в 1926 г. и никак не мог быть заподозрен в оппортунизме. По всей вероятности, именно этими факторами обусловлена та роль, которую глава нацистов отвел статс-секретарю в экономическом освоении оккупированных советских территорий.
19 марта 1941 г. по приказу Гитлера был создан хозяйственный штаб «Ольденбург», которому следовало спланировать, а затем осуществить эксплуатацию Востока. С самого начала в «Ольденбурге» начали работать региональные хозяйственные инспекции, которым предстояло «осваивать» новые земли. Первая инспекция «Ленинград (Холштейн)» брала под контроль Север и Северо-Запад СССР, ее опорными точками значились Вильнюс, Рига, Таллин, Ленинград, Мурманск, Вологда и Архангельск. Вторая – «Москва (Заксен)» – нацеливалась на Минск, Москву, Тулу, Горький, Брянск, Ярославль и Рыбинск. В сферу действия третьей отходили Украина, Молдавия и Юг России (Львов, Киев, Кишинев, Одесса, Харьков, Днепропетровск, Сталино, Ростов, Сталинград, Севастополь, Керчь, Воронеж, Курск). И наконец, четвертой предписывалось грабить Северный Кавказ и Закавказье (Краснодар, Грозный, Тбилиси, Баку, Батуми). Еще одна хозяйственная команда пока что оставалась в резерве (Преступные цели – преступные средства…, 1987: 30)[18].
Курировал штаб рейхсмаршал Герман Геринг, но особая роль в организации отводилась новому фавориту Гитлера – Бакке. Амбициозный статс-секретарь курировал в организации все, что касалось продовольствия и сельского хозяйства. В тесной связке с ним внутри штаба работал представитель вооруженных сил, начальник экономического отдела вермахта генерал Георг Томас.
К началу марта аналитика Бакке и Томаса позволила с точностью установить, что былых излишков зерна в СССР действительно нет, так как население Советского Союза увеличилось на 30 млн человек. Эти «новые люди» и съедали тот хлеб, который некогда русские регулярно продавали на Запад. Поэтому важной целью войны стало вывести эти «лишние рты» за пределы распределения ресурсов. Как пишет британский исследователь Адам Туз, «чтобы излишки зерна на Украине направлялись непосредственно на удовлетворение потребностей немцев, нужно было просто исключить советские города из этой продовольственной цепочки. После десяти лет сталинской урбанизации городскому населению на западе СССР предстояло просто умереть от голода» (Туз, 2019: 611).
Из документов до конца неясно, в какой момент впервые была озвучена мысль о том, что эти люди на территории России излишни. Не исключено, что Бакке устно обсуждал это на январской встрече с Гитлером. Однако стенограммы бесед высшего нацистского руководства и экономического штаба «Ольденбург» по апрель включительно фиксируют лишь намерение сократить потребление советских граждан в пользу немцев сначала на 10 %, а потом на 12 %. Но постепенно экономистов рейха стал особо волновать вопрос снабжения вермахта. Судя по всему, именно он стал решающим фактором в пользу немедленного геноцида. Немецкая армия в течение нескольких месяцев должна была завоевать громадное пространство и выйти на линию Архангельск – Астрахань. Далее у Германии появлялась возможность нанести удар на Ближнем Востоке против Англии. Между тем анализ советской сети железных дорог показал, что даже если во время боевых действий они останутся в полной сохранности, что маловероятно, то снабжение по ним все равно не сможет оперативно покрывать все потребности вооруженных сил. Кроме того, следовало иметь в виду, что железнодорожная колея в России шире, чем в Европе, и ее придется перешивать; это тоже станет преградой. Таким образом, единственный выход состоит в том, чтобы полностью обеспечивать войска за счет советского населения.
Этот вывод и его последствия были откровенно зафиксированы в меморандуме от 2 мая 1941 г., который стал итогом совещания статс-секретарей из заинтересованных министерств и к тексту которого, скорее всего, приложил руку генерал Томас.
«1. Продолжать войну можно будет лишь в том случае, если все вооруженные силы Германии на третьем году войны будут снабжаться продовольствием за счет России.
2. При этом несомненно: если мы сумеем выкачать из страны все, что нам необходимо, то десятки миллионов людей обречены на голод.
3. Наиболее важен сбор и вывоз урожая масличных культур и приготовленных из них продуктов питания; лишь на втором месте злаковые. Жиры и мясо, видимо, пойдут на продовольственное обеспечение войск» (IMT. Vol. XXXI: 84)[19].
Исчерпывающую характеристику этому документу дал Адам Туз: «Применяя куда более откровенные выражения, чем те, что когда-либо использовались применительно к еврейскому вопросу, все главные учреждения рейха одобрили программу массовых убийств…» (Туз, 2019: 612).
Однако планирование шло далее. 23 мая 1941 г. «Ост» развил и конкретизировал идеи меморандума в новом, более подробном документе – «Директивы по экономической политике в области сельского хозяйства» (IMT. Vol. XXXVI: 135–157)[20]. В них детально описан план геноцида, откровенно соединяющий соображения экономической целесообразности с агрессивными расистскими выпадами в адрес великороссов, которые должны стать главными жертвами политики голода.
В начале записки нацистские планировщики во главе с Бакке отмечают, что в Советском Союзе регионы-доноры, то есть черноземные территории Украины, юга России и Северного Кавказа, в географическом смысле четко отделены от регионов-потребителей. Соответственно, в ходе оккупации СССР эти плодородные территории будет легко изолировать от остальной части страны и перенаправить все необходимые ресурсы на нужды рейха. Население регионов-доноров превратится в рабочую силу для обеспечения Великой Германии. А так называемая лесная зона, в которую входят Белоруссия, а также Северная и Центральная Россия, окажется в продовольственной блокаде и будет обречена на голод. В «лесную зону» – это отмечалось особо – входят «такие крупные индустриальные центры, как Москва и Ленинград» (IMT. Vol. XXXVI: 138). То, что
