«Слишком злоупотребил пуншем», — сказал он себе, отводя взгляд. Голос его звучал несколько необычно, когда он заметил:
— Вот так прекрасно. Ложись в постель, а то простудишься.
Миранда с живостью последовала этому совету. Ночной воздух, проникавший в незастекленное и не закрытое ставнями окно, неприятно холодил ее разогретое теплом постели тело. Она натянула одеяло до подбородка и дружелюбно спросила:
— Вы приятно провели вечер, милорд?
Гарет пробормотал в ответ что-то невнятное, не располагавшее к продолжению непринужденной беседы.
На мгновение на луну наползло облачко, и Гарет торопливо задул свечу. Комната погрузилась во мрак. Воспользовавшись темнотой, в которой его тело едва ли можно было разглядеть — наверное, оно казалось сейчас только бледной тенью, — он сбросил на пол одежду и нырнул в постель. Матрас прогнулся под его тяжестью, и легкое тело Миранды перекатилось к разделявшему их барьеру из подушки. Гарет ощущал ее тепло под одеялом, хотя они и не соприкасались. Он чувствовал запах ее кожи и волос, слабо напоминавший запах земли, легкий и какой-то невинный аромат.
Миранда перекатилась обратно, на свою сторону постели.
— Желаю спокойной ночи, милорд.
— Спокойной ночи, Миранда.
Но Гарет дольше обычного не мог заснуть.
Проснувшись, он увидел, что дневной свет льется в не защищенное ставнями окно, а в комнате нет ни следа ни Миранды, ни обезьянки. Он потянулся, зевнул, отбросил одеяло, удивленный тем, насколько хорошо себя чувствует и насколько ясна его голова.
Взгляд его упал на оранжевый наряд Миранды, лежавший на скамье у окна, и тотчас же его благодушию и спокойствию пришел конец. Если ее не было в комнате — а ее, безусловно, здесь не было, — в таком случае куда она, черт ее возьми, могла деваться в голом виде? Однако тотчас же он услышал аплодисменты, свист и улюлюканье, доносившиеся со двора гостиницы. Подойдя к окну, он выглянул — и сердце его подпрыгнуло. Миранда, босая и одетая только в облегающие кожаные штаны и нижнюю рубашку, показывала свои акробатические фокусы на крутой, покрытой черепицей крыше гостиницы, развлекая собравшуюся во дворе многочисленную гостиничную прислугу.
Сейчас она стояла на руках, а точнее сказать, на одной руке, кисло отметил он про себя, другой же приветственно махала своим зрителям. Чип держался на ее поднятой в воздухе ступне и, как и она, приветствовал публику, салютуя поднятой шляпой.
Гарет подавил готовый у него вырваться крик ярости, боясь нарушить своим возгласом ее шаткое равновесие. Он задержал дыхание, когда она сделала сальто на остром как бритва краю крыши, заставив Чипа взмыть высоко в воздух и тоже сделать кувырок. Как ни удивительно, они оба приземлились на крышу и встали на ноги, но в его памяти все еще оставалась картина кувыркающейся девушки. И он словно воочию увидел, как она летит вниз, молотя в воздухе руками и ногами, будто это могло задержать ее падение, падает на булыжник двора и остается лежать там, раскинувшись, мягкая и безжизненная, как тряпичная кукла, а из-под ее головы расползается лужица крови.
Шарлотта. Нет, то была Шарлотта, напомнил себе Гарет. Он все еще слышал ее крик, когда она опрокинулась спиной назад из окна и упала у его ног.
Гарет тряхнул головой, чтобы прогнать видение, и посмотрел на свои руки — большие и сильные. Они помогли ему убедиться в ее смерти. Он сам закрыл ей глаза в тот ужасный день. И каждое движение этих рук было холодным и рассчитанным…
Он позволил рукам упасть вдоль тела. Не о Шарлотте он беспокоился, во всяком случае сейчас, его волнение было вызвано не воспоминанием о ней. Он высунулся из окна как можно дальше.
— Миранда… — Гарет старался не повышать голоса и говорить спокойно.
— Желаю доброго утра, милорд! — весело крикнула она, поворачиваясь всем телом, сейчас образовавшим тугой треугольник: одной рукой она держала себя за лодыжку, в то время как другая рука и вторая лодыжка были подняты высоко над головой.
— Иди сюда, — позвал он все еще спокойно, хотя сердце его билось где-то в горле. Она только рассмеялась б ответ, и он взъярился: — Сию же минуту сюда!
Миранду удивил его тон, но она не поняла, почему он злится. Ей и в голову не приходило, что он мог испугаться за нее. Всю свою жизнь, сколько помнила себя, она проделывала подобные трюки, и ни она сама, ни другие актеры не считали их опасными.
Она могла случайно вывихнуть ногу, это было понятно, но ей никогда не приходило на ум, что она рискует жизнью. Поэтому она пропустила приказ графа мимо ушей и продолжала свои упражнения.
Гарет отвернулся от окна, поняв, что она не собирается следовать его приказу. Глядеть на это зрелище было выше его сил.
Разъяренный, он выхватил из саквояжа чистое белье и принялся стремительно одеваться, и только доносившийся со двора восторженный рев зрителей говорил ему, что Миранда еще жива. И каждый всплеск аплодисментов вызывал у него все больший гнев.
Он уже застегивал рукава рубашки, когда крики прекратились, а оживленная Миранда прыгнула в окно и, приземлившись на полу, тут же села на шпагат.
— Черт возьми, чем это ты занимаешься? — спросил Гарет, и голос его, хотя и спокойный, был полон яда.
— Тренируюсь, — бодро сообщила она. — Мне приходится тренироваться каждый день, а крыша — весьма удобное место. — И она встала на руки, впрочем, не переставая болтать. — Чипу нужны упражнения, ему надо быть на воздухе… Когда он сидит взаперти, его это очень удручает. А если бы я спустилась с ним по лестнице, хозяин опять бы начал на пас орать. Поэтому я решила прогуляться по крыше. А раз уж мы там оказались, я подумала, что могу убить двух зайцев сразу и потренироваться тоже.
На мгновение Гарет зажмурился. Миранда выпрямилась и только тогда заметила выражение его лица.
— Вы сердитесь? — спросила она удивленно.
Ее непритворное удивление оказалось последней каплей, переполнившей чашу его терпения.
— Разумеется, сержусь! А чего ты ждала? Я проснулся, а тебя нет! А потом оказалось, что ты готова сломать себе шею из чистого озорства! Или ты намеревалась послать обезьяну со шляпой — собирать деньги?
Миранда смутилась:
— Нет, я же объяснила. Я просто тренировалась. Я должна делать это каждый день. Если люди хотят смотреть на мои упражнения, я ничего не имею против.
Он массировал затылок, глядя на нее в полном замешательстве.
— А тебе не приходило в голову, что ты можешь сломать шею?
Миранда совсем растерялась:
— Вы испугались, что я могу упасть… соскользнуть?
— Черт возьми! Конечно, испугался! — выкрикнул он.
— Но я не могу сделать такую ошибку!
