Потрясение, однако, случилось в другом. Знаете, кто получил яблочко на блюдечке с золотой каемочкой? Никогда не догадаетесь: компьютерное программное обеспечение! На Software в 2013 году пришлось 37% всех инвестиций!!! Совершенно умопомрачительный факт. Было заключено 1 523 сделки, по которым на софтверные проекты было отпущено $11 млрд — это самый высокий показатель как в абсолютном долларовом выражении, так и по числу сделок с 2000 года!
Если взглянуть на динамику, то вообще дух захватывает: всего за один год инвестиции в софт выросли на 27% по деньгам и на 10% по количеству сделок. Такое впечатление, что программное обеспечение превратилось в самую горячую и модную тему экономического развития.
Можете себе такое представить? Вы лично об этом догадывались? Даже если абстрагироваться от вечно несчастного, вечно подавленного, вечно обозленного и безысходного отечественного рынка, я на протяжении всего 2013 года не заметил ни одного признака того, что в софтверном секторе происходит что-то исключительное.
Между тем чудо творилось — тихо, неприметно, кулуарно, без лишнего хайпа. То есть в софтверные проекты на протяжении года вливались гигантские деньги (еще раз напомню: 37% ВСЕХ венчурных инвестиций в США!), однако на первых страницах СМИ это экстраординарное событие не отражалось.
В этой связи возникает два вопроса: во-первых, во что вливали деньги конкретно, во-вторых, почему инвестиции делались в полной тишине без традиционного шумового сопровождения (традиционного, потому что хайп — это обязательный атрибут успешного инвестирования: он заранее создает позитивное поле и способствует максимальному расширению потенциального спроса на создаваемый продукт)?
Основные направления финансовых инвестиций в 2013 году в сфере программного обеспечения пришлись на «биг дату» (куда ж без нее, родимой!), на мобильные приложения, на безопасность, на цифровой маркетинг и на софтверные проекты в области медицины и здравоохранения. Два крупнейших реминента — это Palantir Technologies (единоразовая инвестиция — $177 тыс.) и Pinterest ($225 тыс.), которые смело могут считаться символами финансовых интересов для сегодняшнего.
С Palantir всё сразу ясно: это такая частная шпионская контора, сидящая на государственных контрактах, которая занимается разработками алгоритмов и методик анализа в реальном времени информационных потоков с акцентом на обеспечение безопасности и сборе шпионских данных. Данными этими пользуются, как пишут сами ребятки, «разведподразделения, оборонка, органы правопорядка и финансовое сообщество».
Гораздо любопытнее Pinterest. Визуально сервис из кожи вон лезет, чтобы представиться наивным простачком, озабоченным обеспечением удобств для миллионов непритязательных сетевых леммингов: «Pinterest — это инструмент для сбора и организации вещей, которые вы любите»! Дурашливая, типа, свалка для кулинарных рецептиков, фотокарточек, мемов, заметочек и прочей ереси: шёл, мол, шёл лопушок по Сети, натолкнулся на веселую заметочку, кликнул — добавил в Pinterest. Зачем?! Ну как зачем? Потом вернётся на портал, пороется и — гляди ж! — поделится в социальных сетях находками, а то и проявит высший пилотаж креативности — сложит из своих «pins» (так называются эти информационные ошмётки в Pinterest) настоящий коллаж!
Комментировать эту лабуду как-то даже неприлично. Я уж не говорю о том, что в Pinterest нет вообще ни грана эвристики: все эти pins — такая замшелая Web 2-лабуда, миллионократно отыгранная на других порталах, что глазу не за что зацепиться. Кому нужна Pinterest, если есть Facebook для непритязательных собирателей сетевого мусора и Evernote — для более продвинутых коллекционеров «информации» (которая, правда, 99% пользователей никогда больше не понадобится)? В том виде, в каком проект анонсирован на портале, разумеется, он не нужен никому. Тем более — венчурным капиталистам, чтобы тратить на него деньги.
Другое дело, что Pinterest — это прямо-таки хрестоматийный фасад современных форм intelligence agencies, одержимых идеей бесконечного и безграничного бортничества. Чем больше лемминги натаскают pins в свои дупла, тем веселее будет работать с информацией: процеживать в поисках золотого песка антигосударственных интересов, диверсионных умонастроений и прочей педофилии.
В свете сказанного рискну выдвинуть гипотезу, способную, на мой взгляд, объяснить беспрецедентный взрыв инвестиционного интереса к программному обеспечению в 2012–2013 годах, который никак не вытекает ни из общей канвы развития софтверного рынка, ни из внешней динамики (количество производимого софта, перераспределение акцентов со стационарных систем на мобильные и т. п.).
На мой взгляд, главная причина инвестиционного взрыва — это разведывательный потенциал, который заложен в программном обеспечении. Термин этот, естественно, я использую в самом широком смысле: не только АНБ, но и любая форма сбора, обработки, анализа информации, а также создание триггерных систем на основе больших массивов случайных данных. Сегодня это самая любимая песня всех государств мира (не только, кстати, США, поэтому — готовьтесь, отечественные соколы программирования, не сегодня-завтра к вам постучатся серьёзные дяди со щедрыми предложениями... если уже не постучались :-) ), на которую не пожалеют никаких денег.
А значит — грядут сытые времена, дорогие читатели «Компьютерры»!
К оглавлению
Забудьте о Microsoft, она проиграла!
Евгений Золотов
Опубликовано 21 января 2014
Когда сравниваешь тёплое с мягким, всегда можно отыскать плоскость, в которой такое сравнение окажется полезным. Вот вчера речь шла о совершенно разных категориях цифрового железа — «умных» вещах против персоналок, — однако численное доминирование первых может обернуться конкретным, жизненным следствием для вторых: умные бытовые устройства способны задушить компьютерные коммуникации (см. «Интернет плохих вещей»).
Классический же случай такого «неправильного» сравнения — это компьютеры против мобильных устройств: планшеток и смартфонов. Формально — совершенно разные продукты, для разного предназначенные, по-разному используемые. Но что если такой ситуация представляется нам потому, что смотрим мы на неё сквозь тридцатилетний опыт жизни в условиях доминирования одной корпорации и одной операционной системы? Тогда как компьютерный мир на самом деле уже изменился — и нужно только найти смелость это признать.
Формальным поводом для этого разговора стали две статистических подборки, от Gartner и Asymco, опубликованные в первых числах нового года. Картина, которую они рисуют, отчасти вам уже знакома. Так, последний квартал 2013-го принёс очередное падение продаж персональных компьютеров (точнее, поставок: минус 7% к тому же периоду годом ранее) и завершил ещё один отрицательный для персоналки год (минус 10% к 2012-му, всего 316 млн штук). Спад интереса коснулся даже Apple, которой, при продажах примерно в 16 млн персоналок в год, не хватает совсем чуть-чуть, чтобы войти в пятёрку крупнейших ПК-вендоров планеты. Однако если посмотреть на соотношение успехов Apple и противостоящих ей PC-вендоров в исторической перспективе, то ситуация предстанет в ином свете.
Оказывается, «яблочники» теперь продают лишь в 18,8 раза меньше персоналок, чем весь лагерь MS Windows. И за её новейшую историю это абсолютный рекорд — к тому же вплотную приблизившийся к показателям 80-х годов. Ещё более впечатляющим результат окажется, если включить в рассмотрение мобильные устройства. Тут уже впору говорить не о соотношении, а о паритете: за год Apple продаёт теперь 260 млн устройств под управлением OS X и iOS, и если ничего не случится, то уже в 2014-м достигнет равенства.
Самое время напомнить автору о недопустимости сравнения тёплого с мягким (iPod, iPhone, iPad — не чета Windows PC!), но не спешите. Добавьте лучше к 300 млн персоналок под Windows, проданных за 2013-й год, примерно 40 млн Windows Phone и Xbox — и... получите ту же самую картину: паритет неминуем! Если угодно, мы наблюдаем здесь в чистом виде результат пятнадцати лет противостояния двух компаний, двух цифровых платформ. Одна выдала минимум три инновационных продукта, смежных или пересекающихся с компьютерами (уже упомянутые плеер-телефон-планшетку, но если вы лично расположены к Apple, можете включить сюда ещё и ультрабук, например), вторая не только не выдала почти ничего новаторского своего, но, даже идя по стопам противника, добилась лишь очень скромных успехов.
Давайте не будем здесь обсуждать, почему Microsoft так слабо прошла эти пятнадцать лет — по причине ли бездарного руководства, которое не желало видеть дальше собственного носа, или из-за того, что вечная история о «талантливых рядовых майкрософтовцах, которым не дают себя раскрыть», — всего лишь миф. Поговорим о другом: какое практическое значение имеет паритет цифровых платформ Apple и Microsoft?
