Фитц последовал за Райли в дом. Он улыбнулся Маку, после чего закрыл за собой входную дверь.
* * *
Вскоре Мак уже стоял на собственной лужайке и смотрел на свой дом. Белый двухэтажный дом в колониальном стиле с черными ставнями и плетистыми розами, увивающими перила крыльца. Их рыжая кошка Рамона сидела на верхней ступеньке и вылизывала лапу, во дворе до сих пор красовались черные пластиковые вороны и яркая табличка «С днем рождения».
В голове не укладывалось. Меньше двенадцати часов назад он наливал себе кофе в кухне, а вокруг суетилась семья. Эди пихала в сумку образцы тканей, Томас наливал воду в бутылку, Эйвери читала о периоде Реконструкции для теста по истории. Почему-то Мак испытал более глубокое чувство благодарности за момент вместе, даже если каждый был поглощен своими делами. Это была их жизнь, и она была хорошей.
Теперь перед ним маячила реальная вероятность, что он вывернет все и всех, кого любил, наизнанку. Эту семью, этих людей, этот дом. Свою работу в обществе, репутацию семьи. Сегодняшний сюрприз – сам факт существования Райли вкупе с тем, что она остановилась на расстоянии нескольких миль в доме его хорошего друга, – обладал потенциалом разрушить все. Поставить Мака на колени и всех остальных вместе с ним. Все, что он похоронил, все, что таил от Эди, – боль, которую не хотел ей причинять, – вот-вот вскроется.
Ему следовало бы знать – тайное всегда становится явным.
Но надо сохранить тайну еще чуть-чуть. Он хотел выпалить слова, сбросить груз с плеч – и насладиться облегчением, которое последует за освобождением от секретов, – но не мог. Пока все не прояснится. Пока он не сможет рассказать Эди правду, а следом план действий, выход из, казалось бы, запутанного, невообразимого клубка.
Стоило Маку сделать первый тяжелый шаг к входной двери, как она распахнулась и из дома вылетела Эйвери.
– Привет, пап. – Она сбежала по ступенькам, перепрыгнув последнюю, на ее лице отражалась пятничная свобода. – Я к Нили. Мы пойдем выгуливать Макса.
– Но вы с Томасом сегодня ночуете у Диди, помнишь? – Мак посмотрел на часы. – Она скоро приедет за вами.
– Я быстренько. Я уже сложила сумку.
– Иди прямиком к Нили, погуляйте с собакой и возвращайся. Я знаю, что Алекс живет по соседству.
– Поняла! – сказала она уже с тротуара. – Идти к Нили, не к Алексу.
Она оглянулась, помахала рукой и пошла дальше.
У Мака засосало под ложечкой. «Она слишком красивая». Такая бойкая, ответственная, энергичная, но ее красота соответствовала ее уму, а он слишком хорошо помнит, о чем думают мальчишки в старшей школе.
Он беспокойно выдохнул, затем пересек двор, поднялся по ступенькам и открыл входную дверь. При каждом шаге казалось, будто ноги залиты бетоном, но он решительно шел, отгоняя с трудом усмиренную панику, которая почти душила его. Он был готов нацепить на лицо улыбку, поцеловать жену и собираться на приятный ужин, но при виде нее в их спальне наверху его смелость растаяла.
Эди лежала на кровати, откинувшись на подушки и прижимая телефон к уху, только в лифчике и трусиках, скрестив ноги и подняв одно колено вверх. Собеседник на другом конце линии о чем-то беспокоился, если судить по уровню децибел.
Мак положил ключи на комод и сел на банкетку в ногах кровати. Когда он повернулся к Эди, она улыбнулась, потом показала на телефон и закатила глаза.
Слушая собеседника и пытаясь вставить хоть слово, она покачивала ступней. Ее темные кудри рассыпались по подушке, а в комнате пахло ее изысканными духами. Маку вдруг захотелось уткнуться лицом в ее шею и вдохнуть ее запах. Сейчас, пока все еще хорошо.
Вместо этого он стянул один ботинок, затем второй, оба с глухим стуком упали на пол. Он показал на ванную и произнес одними губами: «Душ».
Эди постучала по запястью в универсальном жесте «поторопись». Он кивнул.
Через несколько минут он открыл дверь ванной, выпуская облако пара. Эди все еще говорила по телефону про балки из клееного бруса и потолочные перекрытия.
Одевшись – Эди любезно выложила новую пару угольно-серых брюк и рубашку с коротким рукавом, Мак причесался и вошел обратно в спальню, как раз когда Эди завершила звонок.
– Мне не следовало отвечать. – Она бросила телефон на кровать рядом с собой. – Она самая нерешительная клиентка из всех, что у меня были. А у меня за столько лет были весьма нерешительные клиенты.
– Ты хорошо умеешь обращаться с такими клиентами. – Мак сел на край кровати. – Ты говоришь им, что делать, и они рады указаниям.
– Обычно да. Но эта просит так много вариантов первого этажа, что я думаю, ее мозг перегружен. Я знаю, что мой точно. – Эди села и потянулась к белой блузке на краю кровати. – Как прошел твой день? Много народу?
– Да.
Он вытер ладони о бедра. Мышцы подергивались, ему хотелось одновременно двигаться и лечь ровно. Он встал с банкетки.
Эди замолчала, застегивая блузку.
– У тебя все нормально?
– Все хорошо. Хотя я голоден. Где ты сказала у нас заказан столик?
Мак несколько раз дернул воротник рубашки.
– Я не говорила. Узнаешь на месте.
Эди открыла свой шкаф и достала длинную розовую юбку. Надела ее и заправила блузку, затем застегнула молнию сзади. С распущенными волосами, частично забранными назад заколкой с драгоценными камнями, и золотыми браслетами на запястьях она выглядела по-королевски.
– Ты прекрасна.
Она закрутила юбку вокруг ног.
– Как думаешь, не слишком?
– Нет. Вовсе нет.
– Спасибо. – Она сделала несколько шагов к нему, потом отпрянула и пристально посмотрела. – Что не так?
Возможность. Она дала ему возможность, и он должен ею воспользоваться. Сию же минуту. Сбросить груз. Сейчас. Мак открыл было рот, но…
– Ой! Чуть не забыла. – Эди подняла палец, а у него напряженно заныла шея. – Подожди. – Она схватила с кровати телефон и что-то напечатала большими пальцами. – Извини, я просто должна была сообщить… – Она напечатала еще что-то и снова отбросила телефон. – Ладно. На чем мы остановились? – Она заправила волосы за уши и снова открыла дверь шкафа. – Туфли. Мне нужны туфли.
Обычно Эди спокойная и собранная, но этим вечером казалась рассеянной. И торопилась сильнее, чем обычно собираясь на романтический ужин. Не то чтобы они часто их теперь устраивали.
Она наклонилась и достала пару босоножек с пола своего шкафа.
– Томас на пути домой. Не помню, уже говорила тебе? И мама скоро приедет забрать их. Я сказала Эйвери вернуться через двадцать минут. – Она замолчала. – Как думаешь, Алекс ее парень?
– Парень? – Мак снова сел. – Не знаю. Ей уже разрешается иметь парня?
– Разрешается или нет, наверное, не имеет особого значения. Они учатся в одной школе, и он сосед ее лучшей подруги.
Мак выдохнул.
– Ты права. Нам следует держать ее подальше от Нили, когда нас нет рядом?
Эди застегнула пряжку сбоку.
– Не знаю. Когда-нибудь придется доверять ей, верно? Она хорошая девочка. И у нее мало друзей. Может, хорошо, что она поладила с кем-то вроде него. Я имею в виду, он абсолютный фанат физики, что как раз ей подходит. Какие проблемы могут быть от этого?
Мак хохотнул.
– Мне правда надо напоминать тебе, о чем думают все мальчишки? Даже те, кто любит физику.
– Замолчи. Я не хочу пребывать в неведении, но и не хочу знать, как работает мужской мозг. – Она выпрямилась и посмотрелась в зеркало на двери шкафа, затем бросила в маленькую сумочку несколько мелочей: губную помаду, ключи, сотовый. Мак встал и сунул руки в карманы.
Эди сунула сумочку под мышку, затем встала перед ним и взяла его лицо в ладони.
– Ты уверен, что все в порядке? Ты какой-то странный. Тихий.
Мак чувствовал, как под ее взглядом покрывается трещинами его сердце. Словно ступил на замерзшее озеро и видишь, как ломаные трещины разбегаются от точки контакта. Словно еще шаг – и все провалится.
Мак не хотел делать этот следующий шаг, но чувствовал, что он неизбежен. Всегда с того лета он платил за свои поступки – свой выбор – всеми возможными способами. Он работал, чтобы быть лучшим мужем, отцом и добытчиком, и старался не утаивать ничего от жены. Эди была его наперсницей, голосом разума, человеком, которому он рассказывал все.
