ЧЬИ БЫЛИ БОМБЫ?
Насчет артобстрела в ночь на 8-ое все ясно — грузинские. И «точечность» этих ударов весьма относительна. Артиллерия бывает прицельной, но точечной не бывает. Но вот потом, после 2-х часов ночи, после того, как Кокойты удрал в Джаву, а во дворах Цхинвали «строятся грузинские солдаты» — и следующие два дня, — чья то была авиация и артиллерия?
Вот телеоператор Алгис Микульскис описывает грузинский танк, подбитый перед Дворцом культуры: «Наш самолёт накрыл его, когда экипаж готовился выстрелить. Боекомплект рванул, башню отнесло метров на 20, швырнуло в угол здания».
Можно ли поручиться, что «наш самолет» бомбил только грузинские танки?
Лиана Зассеева сидит в подвале. «После одиннадцати спустились несколько мужчин, сказали, что ожидается атака с воздуха и всем надо бежать в бомбоубежище. В двенадцать часов мы с Земой Хубежовой побежали в бункер. Вся дорога была в воронках, от нее какое-то месиво осталось, по улицам лежали трупы, обломки деревьев, горели дома, и мы с Земой через все это бежали и молились, лишь бы добраться до вокзала, до бункера гостиницы «Алан».
Откуда мужчины знали про грузинскую атаку с воздуха? Чьи были воронки? Кто оставил месиво от дороги?
Вернемся к рассказу Ирины Келехсаевой, которую останавливают на Зарской дороге ополченцы и говорят, чтобы она не ехала вперед, пока в город не пройдут танки.
«Мы слышали, как активно бомбят снарядами Цхинвал, осколки долетали и до нашего дерева». Что наблюдает Ирина? Артподготовку перед попыткой прорыва российской колонны в Цхинвал.
И чья это артподготовка?
А вот другой рассказ, жительницы Цхинвали Марины Уалыты, которая 9-го пытается выбраться из занятого грузинами города. «Уже сели в машину — и вдруг залетел самолет и стал бомбить, и мы сразу бросились в подвал. Потом второй раз так же, и третий… В общем, на четвертый раз мы смогли наконец выехать… Доехали до здания Софпрофа, а там уже стояли эти два подорванных танка и рядом две огромные воронки — не знаю, как мы там проехал».
Наконец Марина Уалыты выезжает из города. «С Квернетской дороги открылась панорама города — ужас, на что Цхинвал был похож! Весь в дыму, в развалинах, и кое-где подорванные танки, бэтээры… Вдали — шум самолетов…»
А чудом спасшись и доехав до Джавы, впадает в недоумение: «В Джаве такая колонна стояла российской техники, по трассе в два ряда стояли, конец колонны, как мы потом выяснили, чуть ли не во Владикавказе был…»
Что ждет колонна?
Колонна стоит и ждет, пока авиация закончит работу.
В Цхинвали творится ад.
Ад, потому что 8-го числа, в пять часов вечера, через два часа после официального решения России вступить в войну, Россия объявила об освобождении Цхинвали. Это означает приговор городу. Это означает, что каждая российская бомба, упавшая на город, будет объявлена грузинской — ведь город уже освобожден. Это означает, что каждый российский снаряд, упавший на город, будет объявлен вражеским — ведь иначе получается, что Россия стреляет по своим.
Жители сидят в подвалах и не хотят ничего знать. Все, что они знают, это что они жили нормально, потом пришли грузины и был три дня ад, а потом пришли русские и стало опять нормально. Все другие вопросы задавать опасно. Особенно в республике, где местные Бухарины и Троцкие признаются в покушениях на дорогого и любимого вождя и где личная охрана Кокойты через два дня после войны арестовывает братьев Козаевых, осмелившихся в лицо бросить президенту упрек в трусости.
Кремль и Кокойты нашли друг друга. Кокойты готов защищать Цхинвали до последней капли крови каждого солдата 58-й армии. Кремль готов защищать Цхинвали до последней капли крови каждого осетинского ребенка. Стоит ли сдерживаться, если каждый убитый будет записан на счет твоего врага?
Дважды — утром 8-го и днем 9-го — российская армия пытается прорваться в город. Ей это не удается, в первую очередь потому, что Кокойты не стал вооружать свой народ серьезным оружием и осетины отступили из Хетагурово и отдали контроль над Зарской дорогой. Но грузин все-таки выбивают из города — авиацией и артиллерией.
Грузин вытесняют то из одного квартала, то из другого, они перегруппировываются, получают подкрепление и заходят снова. Они тоже прекрасно знают, что если они не удержат город, то каждый упавший в нем русский снаряд будет записан на их счет. Как знают и то, что если они удержат город, то каждый упавший в нем грузинский снаряд будет записан на счет Путина и Кокойты.
Премьер Путин лично прилетает во Владикавказ. Это его личная война. Со всей России в Южную Осетию спешно перебрасываются новые и новые войска. Война, о победе в которой было уже заявлено, продолжается…
9 августа, в 22.00, в Джаве спецкор «МК» Вадим Речкалов берет интервью у взволнованного оператора установки «Град» из 292-го самоходного артиллерийского полка 19-й мотострелковой дивизии. Тот говорит, что 9-го их установки «выпустили 8 пакетов».
— А вчера?
— Намного больше выпустили, не меньше двадцати пакетов, если все посчитать. Вчера же мы по Цхинвалу били. Чтоб его взять.
«Всю ночь с дальних позиций по грузинам велся огонь гаубиц и «Града», — пишет Ирина Куксенкова о ночи с 8-го на 9-ое. «А мы, как дуры, сидим между двумя армиями и слушаем. Если стреляют со стороны базара — значит, грузины, а если со стороны стадиона — значит, либо осетины, либо русские», — говорит жительница Цхинвали Марина Кумаритова.
В тот момент, когда жители Цхинвали сидят по подвалам, рождается первая за 60 лет победа российской армии. Это победа, которая посрамит всех военных экспертов, уверявших, что российской армии нужна реформа. Что российской армии нужна модернизация. Что она не готова к локальным конфликтам.
Все эти эксперты похожи на идиотов, которые глядят на паровоз и рассуждают о том, что у него нет гидроусилителя руля и круиз-контроля. Паровоз — это не «мерседес». Но зачем нам «мерседес»?
В дыму и огне Цхинвали рождается потрясающее военное открытие. Если армия не умеет воевать в локальных конфликтах — значит, надо воевать так, как она умеет. То есть глобально. Значит, надо засыпать врага бомбами и снарядами, а бэтээры и танки пусть играют потом роль полицейских сил. Если армия не приспособлена к локальной войне — не надо переделывать армию. Надо переделать войну.
А жители, которых мы освобождаем? О них позаботится телевизор. Он объяснит им, что все снаряды и бомбы, которые на них сыпались, принадлежали исключительно врагу.
Батальон капитана Сидристого попадает в засаду. Штабная колонна Хрулева попадает в засаду. Но Россия все-таки одерживает блистательную победу — победу с помощью самолета и телевизора. Телевизор — важнейшее оружие этой войны. Как иначе объяснить жителям Цхинвали, что ополченцы ведут ожесточенные бои, а в этот момент грузины бегают по городу и уничтожают мирное население? Как иначе объяснить жителям Цхинвали, что их расстреливали грузинские танки, а в это время сверху их бомбили грузинские же самолеты?
Нам говорят, что война случилась потому, что Россия не могла бросить на произвол своих граждан. Это вранье. Если бы Россия руководствовалась интересами своих южноосетинских граждан, нам было бы достаточно разместить 135-й и 693-й полк не в засаде в Джаве, а в Хетагурово и Тбете, на границе с Грузией. Тогда Грузия никогда не атаковала бы, а атаковала бы — разбилась бы о железную броню российской обороны.
Нам было бы достаточно признать независимость Южной Осетии и заключить с ней договор о военном сотрудничестве. Вряд ли международное сообщество осудило бы нас больше, чем сейчас. Может быть, осуждение было б куда меньше. Очень возможно, что Южную Осетию признала бы не только Никарагуа, но даже и Сомали.
Да и, в конце концов, что за проблема? Власти Южной Осетии обвиняют грузин в геноциде и для того, чтобы документально доказать зверства грузин, записывают показания очевидцев о том, как их три дня бомбили грузины. Но показания очевидцев тут ничего не решают: нет такого очевидца, который может разглядеть маркировку падающей на него авиабомбы, особенно если этот очевидец сидит в подвале. Для доказательства этого геноцида достаточно допустить международных экспертов, чтобы они сфотографировали все снаряды и бомбы, упавшие на город, и все маркировки на осколках этих снарядов. И сразу станет ясно: где снаряд от грузинской 152-мм «Даны», где снаряд от грузинского «Градлара», а где тот, который выпустил взволнованный оператор установки «Град» из 292-го самоходного артиллерийского полка 19-й мотострелковой дивизии.
Но экспертизы нет: как и в Беслане, где сразу после теракта стали лихорадочно бульдозерами уничтожать следы взрыва.
СОПРОТИВЛЕНИЕ
