— Запрошу хоть завтра. Не думаю, что с этим будут проблемы.
— Он мог исчезнуть тоже.
* * *
В. Ф. несмотря на все старания удалось заснуть только под утро. Возможно, поэтому сон, который ему приснился, оказался таким ярким и запомнился так хорошо, не сон, а ожившее воспоминание… Он за дощатым самодельным столом, на котором разложены детали фотоаппарата. Слева — зеленый «москвич»-«Росинант». В нескольких метрах — узкая лесная дорога, за ней начинается спуск к озеру, вода блестит между деревьями. Если прислушаться, снизу доносятся голоса Гоши и Татьяны. Пахнет теплой смолой. Слышится звук велосипедного моторчика. Из-за деревьев появляется мопед. На мопеде — пожилой небритый мужик в ватнике. Быстрый взгляд из-под насупленных бровей. Проснувшись, В. Ф. без труда вспомнил, когда все это происходило. В самом конце шестидесятых. Он даже смутно помнил, когда мимо их лагеря проехал мопед. В тот день как раз заело шторку фотоаппарата. Через некоторое время мопед проехал обратно. Обычно по лесной дороге вообще никто не ездил. Единственное, чем сон отличался от воспоминания, — взгляд небритого мужика занимал в нем особое место. Наяву В. Ф. никакого особенного взгляда не помнил. Во сне мопед тоже проехал мимо лагеря дважды. В. Ф. знал, что он должен появиться снова. Мопед появился, и он снова встретился с небритым мужиком взглядом. В этом взгляде не было никакой угрозы, ничего агрессивного. Глаза скорее умоляли, как будто мужик пытался сказать своим взглядом нечто важное. Может быть, звал за собой…
Рабочего, на вид лет пятидесяти, звали Юрием Ивановичем. Это был аккуратный человек в синем комбинезоне, с неожиданно большими, сильными руками. Въевшееся в кожу масло, траурные ногти, очки в роговой оправе. Чуть замедленные движения, серьезные, умные глаза. Юрий Иванович вызывал у В. Ф. куда больше доверия, чем его суетливый тезка Юра Литвин. Еще В. Ф. удивило, что он относился к дико смотревшемуся среди замасленных станков Саше 1-му с подчеркнутым уважением. На Саше сегодня было все заграничное — джинсы, джинсовая куртка. Если верить прессе, пролетариат не должен испытывать к подобной внешности ничего, кроме презрения. Саша 1-й коротко объяснил ситуацию: у Валентина Федоровича пропал сын, по всей вероятности вместе с И. А.
— Что И. А. пропал, народ у нас месяц как говорит, — прокомментировал Юрий Иванович. — А про вашего сына — нет. Ни слова.
— Официально ни с кем вообще ничего не происходило, — заметил Саша.
— Гоша у нас студент, — пояснил В. Ф. — Нас заставили сообщить в деканат, что он серьезно заболел. Даже справку медицинскую выдали. Заочно оформили академотпуск.
— А в милицию вы не жаловались? — Юрий Иванович потер переносицу.
— Там Большой дом сразу вмешался, — поторопился ответить за В. Ф. Саша.
Юрий Иванович продолжал оценивающе разглядывать В. Ф. Достал из кармана комбинезона пачку папирос.
— Будете?
Они вышли на лестницу.
— Если бы ГБ имел к исчезновению отношение, они бы так не суетились, — Саша 1-й тоже вышел с ними на лестницу, но не курил. — Юрий Иванович! Валентин Федорович хотел что-нибудь узнать о Георгии, о другом, о том, который у вас работал. Он ведь был ближе всех к И. А.
— Гоша-то Семенов? Пожалуй. Но он, как на пенсию вышел, у нас не появлялся.
— Мне только что пришло в голову, — сказал В. Ф. — Может, он тоже исчез?
— Почему нет, вполне могло случиться, — согласился Юрий Иванович.
Саша 1-й, наконец, ушел, оставив В. Ф. наедине с Юрием Ивановичем. Тот не спешил возвращаться к станку.
— Хотите — покажу вам альбом. Семенова вы когда-нибудь видели?
— Нет, конечно.
— У нас тут думают, что И. А. сбежал, — сказал Юрий Иванович, возвращаясь с фотоальбомом. — Он ведь изобретатель был. Изобрел чего-нибудь такое и — деру. Он тут все время у ребят разные детали по-тихому заказывал. И сына вашего, я думаю, прихватил, чтобы не болтал. Альбом к сорокалетию мастерских.
— Куда сбежал?
— Ну, этого никто не знает. Но, я думаю, когда они на новом месте устроятся, ваш сын сам вам о себе знать даст. И. А. был человек порядочный, он сына вашего обижать не стал бы. Вот здесь, видите, И. А. с рабочими.
— А где Семенов? Вы думаете, он тоже сбежал?
— Этого я не знаю. Да вы сами его найти попробуйте. Сходите в адресный стол, запросите. Фамилия-имя-отчесгво — Семенов Георгий Валентинович. Год рождения… точно не скажу, но, наверное, девятьсот четвертый или пятый… Семенов фотографироваться не любил, так что вот, видите — групповая фотография. Это когда по случаю Госпремии нас собрали.
Лицо на фотографии было узнаваемым, взгляд исподлобья, несомненно, был знаком В. Ф. Взгляд человека на мопеде… Еще одна деталь — человек на мопеде явно был высокого роста. Семенов на фотографии тоже выглядел выше остальных.
* * *
М. К. позвонил ей домой, а потом заехал.
— Адрес Семенова нашли. Живет у черта на куличках, в Купчино.
— Ну, адрес нашли, а что теперь? Надо бы задать ему какие-то вопросы?
— Не все так просто. Дело об исчезновении ведет другой отдел. К границам своей компетенции у нас относятся чрезвычайно ревниво.
— Тогда вообще какой толк от адреса?
— Адрес пригодится, просто надо действовать осторожно. Есть телефон, я звонил, никто не берет трубку.
— А если бы взял?
— Я бы не стал с ним разговаривать, просто хотелось проверить, дома ли он…. Не беспокойся, слежку мы установим. Я попрошу ребят, только не стану объяснять зачем. Скажу, что связано с утечкой научной информации по линии нашего отдела.
Когда они приехали в лабораторию, он сразу провел ее в свой кабинет.
— Сейчас я тебе кое-что покажу, — он открыл сейф и достал оттуда шлем, похожий на мотоциклетный. — Попробуешь сегодня спать в нем. Он реагирует на биополя, попытаемся запеленговать направление.
— Но ты все-таки позвони, пусть следят за квартирой.
Она осталась одна. Повертела в руках тяжелый шлем. Покачала головой. В какой лес тебя завели, Таня… Слежка, грызня между отделами. Еще недавно все это однозначно вызывало у нее брезгливость и нежелание связываться. Сплошные волки вокруг… Хотелось верить, что М. К. окажется человеком.
* * *
Генерал Онегин улыбался своему собеседнику, ну внутри чувствовал душевную изжогу. Положение выглядело унизительно. Зависеть от таких посредников для организации ключевой встречи… Среди возможных подходов к Леониду Ильичу называли писателя Юлиана Семенова. Он с уважением относился к хобби младшего коллеги — сочинять шпионские романы. Были у них и общие пунктики — интерес к Афганистану, знание пуштунского языка. Цепочка, однако, получалась длинной, а кроме того, Семенов бьи человеком Андропова.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
