Я чувствовала, что он уязвлён до глубины души. Разочарован. Только не понимала в ком — в себе или в Регине?
— Знаешь, когда прозвенел первый звоночек? — продолжал бывший муж, вздохнув. — Как думаешь? Мне кажется, ты со своей проницательностью должна догадаться.
— У меня есть проницательность? — искренне удивилась я и фыркнула. — Надо же, впервые слышу от тебя нечто подобное. Не думаю, что сейчас в тему игра в угадайки, но одно предположение могу сделать. Что-то связанное с Галиной Ивановной?
— Да, — кивнул Стас, посмотрев на меня с такой гордостью, будто я не очевидную вещь сказала, а предрекла победу российской сборной на Чемпионате мира по футболу. — Мама… Она не то чтобы приняла Регину в штыки, просто была не в восторге. Общалась спокойно, слегка прохладно, но ничего обидного не говорила, не упрекала и не унижала. А Регина, когда мы уехали, решительно заявила, что больше к моей матери в гости ни за что не поедет и вообще ей не нужны одолжения. Мне было неприятно, но ссориться я не хотел, поэтому промолчал.
— Обалдеть, — вырвалось у меня изумлённое. — Ты в такой ситуации промолчал? Да меня бы ты в землю закопал и надпись написал!
— Кать, — Стас улыбнулся, — не утрируй. Ты бы в жизни ничего подобного не сказала. Ты, в отличие от Регины, человек деликатный. Промолчала бы, сделала выводы и, естественно, изо всех сил постаралась бы изменить ситуацию.
— Естественно, постаралась бы. Не очень понимаю, зачем быть в контрах со свекровью. Ладно бы ещё Галина Ивановна была склочной женщиной, но она у тебя адекватный человек, с ней можно договориться. Да и с внуками потом как быть? К бабушке не возить, что ли?
Мне даже было обидно за свекровь. Подумаешь, прохладно встретили… А Регина чего ожидала? Всё-таки Стас в то время пару месяцев как развёлся со мной, оставил своего ребёнка, чтобы за ней ухаживать, а она от его матери нос воротила. Конечно, Галина Ивановна была не в восторге — она ведь знала, что Ника тогда Стаса только по скайпу и видела. Он первые полгода в Москву вообще носа не казал, даже на пятилетие дочери не приехал — у Стаса как раз тогда подготовка к свадьбе была. И сколько же сил я потратила, чтобы уговорить Нику не обижаться на папу! Ни в сказке сказать, ни пером описать.
— А Регина не хотела детей, — неожиданно огорошил меня Стас, прервав поток этих возмущённых мыслей, и я совсем обалдела.
Нет, разумеется, я знала, что есть такие женщины, которые детей не любят и не хотят. У меня даже имелась одна такая подруга. Не желаю, говорит, ночей не спать, ограничивать себя в чём-то, попу ребёнку вытирать — хочу кружевные трусики и отпуск в Европе.
Однако я в жизни бы не подумала, что Стас может на похожей женщине жениться…
— У Регины карьера, — продолжал между тем бывший муж, поняв, что я онемела от шока и уточнять ничего не собираюсь. — Жизнь кипела, планы были грандиозные, и ребёнок в них не вписывался. Она мне сказала, что, возможно, лет через пять, а пока не готова жертвовать собой и своим свободным временем. Я согласился, подумав, что у меня в любом случае уже есть Ника. В общем, мы сыграли свадьбу, начали жить вместе, в квартире Регины — до этого я снимал, — и… хм…
Стас замолчал — и тут я вдруг поняла, что мне на самом деле интересно, что было дальше. Нет, никакого злорадства я по-прежнему не ощущала — просто мне было любопытно, как и Стасу, когда он просил меня показать фотографию Артура.
— Ну? И что было дальше?..
16
Стас
На самом деле Стас не рассказал Кате очень многое — просто потому что понимал: ей будет неприятно это слышать. И больно. Ему тоже было бы больно, если бы Катя вдруг вздумала рассказывать, как забывала обо всём в объятиях другого мужчины.
А Стас действительно тогда забыл… о многом. Погрузился в Регину и её жизнь, не вспоминал толком ни о Кате, ни о Нике. Точнее, о Нике ещё вспоминал, но вот о Кате практически нет. Первые несколько месяцев, по крайней мере, точно — до свадьбы. После как-то поневоле начал вспоминать, и первое время удивлялся на себя, что постоянно сравнивает Катю и Регину, причём не в пользу последней. Но как иначе? Катя ведь никогда не вела себя так, будто они со Стасом — не семья, а соседи.
Регина не утруждалась приготовлением блюд на двоих, да и для себя не готовила — заказывала еду, не желая тратить время на готовку и пачкать кухню. Катя, наоборот, любила возиться с завтраками-обедами-ужинами, постоянно пробовала новое, была подписана на кучу групп с разными рецептами. Кулинарные шоу смотрела с удовольствием, когда было время. В общем, да — Катя была домашней, в отличие от Регины.
Вторая жена Стаса не занималась не только приготовлением еды, но и уборкой — заказывала клининг. А когда Стас однажды попросил её погладить ему рубашку на завтра, возмутилась:
— А сам ты не умеешь, что ли? Твоя рубашка — ты и гладь. Ты же не гладишь мои платья!
Это было справедливо, но отчего-то раздражало. Наверное, потому что у Стаса не получалось гладить так же хорошо, как у Кати. Впрочем, у Регины тоже не получилось бы.
Да и в целом его вторая жена жила своей жизнью, не особенно посвящая в неё Стаса, — часто задерживалась на работе и не предупреждала об этом, уезжала на выходные развлекаться с подругами, поставив Стаса перед фактом, отпуск планировала исходя только из своих потребностей. А когда он поинтересовался почему, заявила:
— Зачем нам проводить отпуск вместе, мы и так постоянно видимся. Надо отдохнуть друг от друга.
Отдохнуть… Стас действительно чувствовал, что устал от Регины и её вечного эгоизма, но это была абсолютно другая усталость. Он знал, что делать с усталостью от домашних обязанностей, которые делегировала ему Катя, а вот что предпринять, дабы «отдохнуть» от жены, которой ты нужен примерно в той же степени, что и письменный стол с компьютером, не понимал. Иногда Стас и вовсе ощущал себя вибратором, только говорящим. Но толку в этих разговорах не было никакого.
Катя уже давно забыла, но перед той командировкой Стас встречался с Китом и Козырем, и теперь мог с уверенностью сказать, что та встреча здорово на него повлияла, заставила присмотреться к Регине. Кит, до сих пор бывший холостяком, подтрунивал над семейным Стасом, хмыкая:
— И не надоело
