него в поте лица. А теперь после того, как они с честью умерли, отдав этим все долги, их снова кто-то принудил к труду — вечному труду убийства других смертных.
Пришедшая в голову мысль сильно меня разозлила. "Это — не честно. Так быть не должно, — вспыхнув, подумал я. — Я бы не хотел, чтобы такое случилось со мной. И другим я такого тоже не пожелаю. Надо им помочь. Надо дать заслуженный отдых. То есть — упокоить".
И я мог им в этом помочь.
Нет — я не обязан им помогать. Вовсе не обязан. Но, если можно просто помочь, то, почему бы, и нет?
Что ж, тогда…
— Ла-тарра-ка-ша! — После произнесения заклинания "земляного снаряда" возле моей левой руки собрался каменный шар, формой, цветом и величиной напоминающий небольшую картофелину, и стремительно полетел в голову одного из скелетов. Попал? Попал? Нет — я промахнулся.
Пролетевший мимо снаряд тут же вывел вражину из оцепенения и нежить стала осматриваться, ища своего врага.
Медлить было нельзя!
— Ла-тарра-ка-ша! — Я снова произнес заклинание "земляного снаряда" и метнул во врага новую каменную картофелину. И в этот раз попал! После попадания в замшелый череп скелет ненадолго замер, закачался, а потом упал, рассыпаясь на отдельные кости.
Ура, ура! Первая победа! И какая легкая!
Но радоваться пока рано — нежить уже увидела своего врага и пошла на меня, яростно размахивая оружием. Не быстро пошла, но живей, чем мне хотелось бы.
— Ленье! Помогай! — прокричал я за спину, и отойдя на пару шагов назад, вновь принялся колдовать.
— Ла-тарра-ка-ша! — Каменная картофелина сорвалась с моих рук и полетела в противников. И вновь, к сожалению, мимо. Да как же это я!
— Ла-тарра-ка-ша! — Есть! Новый, пущенный мною булыжник, попал под грудь идущего правее скелета и сломал ему позвоночник. Скелет надломился, выронил дубину и осыпался вниз.
Еще одна победа!
Следующий враг. Быстро отступив еще на три шага, я принялся метать снаряды в третьего скелета. Метал раз за разом, тщательно прицеливаясь. Промах. Промах. Попал! Последний замшелый скелет, лишенный своей головы, беззвучно рухнул на землю, рассыпав по молодой траве свои почти истлевшие кости.
Снова я победил!
Сосредоточившись на скелетах, и с головой окунувшись в радость от побед, я совсем забыл про оставшегося врага. И, как оказалось, зря — зловонная туша однорукого зомби стояла уже в двадцати шагах от меня. В мои ноздри пахнуло невыносимым смрадом.
— Ленье! — снова выкрикнул я, призывая напарника к помощи. Но и сам я стоять колом не стал.
— Ла-тарра-ка-ша! — Промахнуться с такой близи просто невозможно, и мой снаряд попал мертвяку прямо между глаз. Но его голова так просто не рассыпалась, как головы скелетов! Раздался глухой треск, хлынула черная кровь, но только и всего. Враг продолжал идти, и идти на меня!
— Ла-тарра-ка-ша! — Я метнул снаряд почерневшее от времени туловище. Снова попал. И вновь безо всякой пользы — раздался треск парочки сломанных ребер, брызнула черная жижа, но враг и не думал падать.
— Ла-тарра-ка-ша! — Удар снаряда в бедро так же не принес пользы.
Я запаниковал и принялся отступать, отчаянно колдуя, чтобы попасть хоть куда-то. Но я попадал через раз — мои руки дрожали от охватившего меня страха. Но еще больше меня пугало то, что от Ленье не было никакой помощи!
— Ленье! — кричал я через плечо. — Троллий сын, помогай! — выкрикнул я в отчаянии. Но в ответ — ни звука и не сгустка пламени.
Уразумев, что поддержки не будет, я снова стал думать о бое. Зомби. Зомби — это тот же скелет, только обтянутый плотью. А значит, он не неуязвим — он просто очень прочный. А это значит, мне надо долбить его в одно и то же место. Скорее всего — в голову. И так — до самой победы.
Выработав план, я слегка успокоился и вновь принялся колдовать. Десять шагов до зомби. Первый удар в голову сломал ему нижнюю челюсть. Хорошо, хорошо. Семь шагов до зомби. Второй удар заставил голову зомби треснуть и выбил ему левый глаз. Еще, еще, еще. Между нами, всего четыре шага. Вонь мертвеца уже разъедает мои глаза. Но я не сдавался: новое заклинание, и последний снаряд заставил вражью голову лопнуть, словно гнилую тыкву. Когти злобного монстра, еще пару мгновений назад опасно мелькавшие возле моей руки, обессилено потянулись вниз за оседающим на землю телом.
"Неужели все? Неужели?" — Я окинул поляну ошалелым и несколько недоверчивым взглядом. Да — врагов на ней больше не было.
"Прекрасно. Издохните, вражьи морды. И… покойтесь с миром", — прошептал я тихо.
Я — победил. Мой первый бой и первая победа. Мой первый бой. Первый страх. Первые сомненья. Первая встреча с врагом. И первая победа. Просто неимоверно!
Я захотел поделиться этой радостью со своим напарником. Но мысль о нем тут же превратило мою радость в справедливую злость. Ленье! Этот благородный, нет, совсем не благородный, так и не пришел мне на помощь. Как же он мог! Как же он так поступил! Ведь это мой первый бой, и я на него надеялся! Еще как надеялся!
Я обернулся, собираясь высказать все, что я думаю и о нем, и о его семье, и обо всех благородных. Но то, что я увидел, заставило меня закрыть свой рот на пудовый замок. Ленье стоял позади меня в привычной боевой позе магов, вытянув руку вперед. Его взгляд был прикован к ладони и в нем явно читался страх. Но это был не тот страх, что был в нем при виде нежити. Нет! Это был совсем, совсем другой страх — куда более мощный. Глаза — донельзя расширенные, щеки — белые, губы — дрожащие. Ленье смотрел на свою ладонь, как маленький олененок глядит в раззявленную пасть голодного матерого волка. Не нужно было иметь семи пядей во лбу, чтобы понять, что Ленье боялся не скрытой в лесу опасности, ни вводящей в ступор нежити, а именно колдовства. Своего колдовства.
Теперь я, наконец, понял, что имел в виду Арбан.
Так и не высказав, что у меня на душе, я сам собрал с врага мерзкие трофеи (три черепа и голову), после чего мы пошли обратно к ждущей нас повозке. Увидев нас живыми и здоровыми, Аким очень обрадовался и стал донимать нас разными вопросами. Но и я, и Ленье молчали. Убедившись, что из нас не вытянешь ни единого слова, Аким умолк и просто довез нас до дома.
Оказавшись в комнате, мы, даже не раздеваясь, молча сели
