Великий, заботясь о том, кто его сменит, якобы разделил функции руководства христианским миром между тремя народами своей Империи: духовную миссию он доверил Италии, императорскую власть — Германии, образование и науку — Франции. С тех пор он считается отцом Парижского университета — и это «парадоксальная легенда для того, кто знает, насколько мало император интересовался Парижем».
Что касается канонизации Карла Великого, то она, с согласия антипапы Пасхалия III, была осуществлена в 1165 г. под покровительством императора Фридриха Барбароссы, заявившего, что «хотя не меч оборвал его жизнь… ежечасная готовность умереть ради обращения язычников в христианство все же превращает его в мученика за веру».
Кроме того, в момент своей смерти император еще не носил имени «Карл Великий»: в его надгробной эпитафии значится не «Карл Великий» (Carolus Magnus), а «Карл, великий и правоверный император» (Corpus Caroli magni atque orthodoxi imperatoris). Монеты той эпохи свидетельствуют, что в отличие от последующих изображений, например портрета, выполненного Дюрером, Карл не носил бороду: тем самым упоминания о легендарной «седой бороде» далеки от истины.
Так легенда заслоняет факты — чтобы приукрасить их. И хронистам, которые рассказывают эти легенды, можно верить лишь наполовину. Наряду с «Анналами» Лоршского монастыря, которые представляют собой нечто вроде официального источника, главным свидетелем является, безусловно, Эйнхард, друг и соратник Карла, наблюдавший его жизнь от зрелости и до самой кончины. Его труд Vita Karoli[8], датируемый примерно 830 г., нельзя назвать беспристрастным. Вдохновляясь «Жизнью двенадцати цезарей» Светония, Эйнхард создает портрет императора, удивительно напоминающий портрет Августа. Именно Эйнхарду мы также обязаны описанием следующей картины: меровингские короли разъезжают в повозках, запряженных быками, — такова своеобразная манера восславить тех, кто пришел этим королям на смену. Особенно часто Эйнхард приписывает Карлу Великому множество завоеваний, включая те, которые были проведены еще во времена его отца Пипина, например завоевание Аквитании. Кроме того, Карл никогда не захватывал Пиренеи, не присоединял «всю» Италию. Варвары не платили ему дань «вплоть до Вислы», и Гарун ар-Рашид никогда не принимал решения отдать ему под покровительство Святую землю.
Сочиненные поэтами при содействии клириков эпические поэмы про Карла Великого получили, таким образом, одобрение Церкви.
Самой знаменитой из них является эпический цикл про Карла Великого, в который, среди прочих, входят поэма «Большеногая Берта» и, разумеется, наиболее древняя часть цикла — «Песнь о Роланде», которую можно датировать XI веком.
Соратник Карла Роланд во время похода в Испанию возглавляет арьергард франков и подвергается нападению превосходящих сил противника; в «Песни» нападающие именуются «маврами», тогда как речь идет о басках или гасконцах; «предатель» Ганелон отговаривает короля вернуться, чтобы помочь Роланду. «Какой там бой, — ответил Ганелон, — теперь, наверно, зайца гонит он иль пэров потешает похвальбой»[9]. Протрубив в рог из слоновой кости и сжав в руках меч Дюрандаль, Роланд умирает, отражая нападение, а безутешный Карл сокрушается, что не успел помочь ему выбраться из засады.
В эпоху романтизма, когда в ответ на события революции произошла переоценка Средневековья, Альфред де Виньи возродил миф о Роланде в поэме «Рог» (1825).
Нет, то племянник наш трубит в предсмертный час — Иначе б не просил он помощи у нас…[10]
В своем произведении де Виньи преподносил урок мужества. Позднее французы вновь открыли для себя патриотическую направленность «Песни», и в промежутке между 1880 и 1900 гг. она выдержала пять изданий. В них постоянно подчеркивался мотив «милой Франции», в то время как на самом деле речь шла о внешних завоеваниях и о еретике; тем не менее поражение требовало реванша: вот почему отрывок о смерти Роланда был включен в школьные учебники после поражения 1870 г., а сам соратник Карла Великого — который, кстати, в тот период, о котором рассказывается в «Песне», еще не являлся императором — был внесен в список национальных героев, где ему уготовано место между Верцингеторигом и Бертраном Дюгекленом.
Так какие же события, случившиеся за время перехода правления от Меровингов к Каролингам, легли в основу этих легенд?
Величие и упадок династии Каролингов
За время, прошедшее после смерти Хлодвига, франкская монархия Меровингов сплотилась перед угрозой наступления алеманов, вестготов и остготов и в то же время ослабевала вследствие междоусобиц из-за престола. В результате государство франков распалось на три автономных образования: Австразию на востоке, Нейстрию на западе и Аквитанию на юге: власть в этих образованиях перешла в руки майордомов, бессменных управителей, в то время как короли и королевы воевали друг с другом — как, например, две непримиримые соперницы Брунгильда и Фредегонда. Только во время правления короля Дагобера (622–639) Франкское королевство вновь обретает мир. Дагобер сумел добиться всеобщего соблюдения воскресного дня, установив закон, по которому треть имущества свободного человека подвергалась конфискации, если он в четвертый раз не чтил дня Господня; раб же, повторно уличенный в таком проступке, приговаривался к отсечению правой руки. Песенка о добром короле Дагобере, «который наизнанку надел штаны», была сочинена в XVIII столетии. Все в ней делается наоборот, а мудростью и святостью в ней наделен советник — св. Элуа, а вовсе не сам король, что противоречит французской традиции. Впрочем, сочинитель-роялист, изобразивший этакий мир наоборот, не собирался придерживаться исторической правды, а просто хотел напомнить публике о том, каким радостным событием станет возвращении Бурбонов.
Упадок династии Меровингов позволяет Пипину Геристальскому, ставшему майордомом всех трех королевств, а затем его побочному сыну Карлу, впоследствии прозванному Мартеллом (Молотом), вновь объединить Франкское королевство (regnum Francorum). Карл Мартелл побеждает сначала во славу Австразии, а затем, подчинив Нейстрию и разгромив саксов, алеманов и аквитанцев, в 732 г. отражает натиск сарацин в битве при Пуатье. В результате после его смерти в 741 г. не только было восстановлено единство королевства, но и значительно возросло влияние франкской
