своей крови. А если вы сумеете помочь и моему престарелому отцу, то моя сыновняя благодарность к вам будет безмерна.
– В таком случае, – сказал господин Серегин, глянув на часы, – мы выступаем через шесть часов, когда в Белграде все будут дрыхнуть без задних ног. Командовать парадом буду лично я. В составе группы – принц Джоржи, Лилия, Колдун, боец Птица, товарищ Бергман, Кобра и мои адъютанты. Задача Лилии – привести короля Петра в ясный ум и твердую память, а потом я проведу с ним переговоры как один монарх с другим монархом, минуя всяческие промежуточные инстанции. Остальные члены группы наблюдают, ассистируют или выступают в качестве силовой поддержки. Все остальные свободны. А сейчас, поскольку наш новый друг согласился сотрудничать, прошу отче Александра, Колдуна и Лилию провести с ним установочное собеседование и первичный осмотр. Сеанс с бойцом Птицей – только если в ходе предыдущего обследования выявится его острая необходимость…
Я собрался было возразить – в том смысле, что чувствую себя хорошо и не нуждаюсь в медицинской помощи, но господин Серегин подрубил мои аргументы прямо на взлете.
– Не делайте такое лицо, молодой человек, – сказал он, – театр начинается с вешалки, а тридесятое царство – с медицинского осмотра. Без беседы с отцом Александром вы попросту не узнаете, что и откуда взялось, а также где лежит грань между добром и злом. Дима-Колдун – не обращайте внимания на его молодость, мальчик трудится за трех взрослых – поможет вам разобраться с цветами Хаоса в спектре ауры, а Лилия обнаружит все ваши болячки и старые раны (кроме сердечных), что так противно ноют перед дождем, и наметит пути их полного излечения. Тут при условии искреннего сотрудничества вам совершенно бесплатно могут помочь с проблемами, с которыми в вашем мире не справится ни одна клиника, даже самая дорогая. Если мы, к примеру, договоримся с вашим отцом, то вполне сможем организовать ему такой курс лечения, что он, сохраняя облик «крепкого старика», внутри будет иметь волчье здоровье двадцатипятилетнего юноши. Так что швыдче, швыдче, друг мой, тут вас не обидят.
В ответ на эти слова я встал и направился к священнику, уже ожидающему меня у выхода из кабинета, подумав при этом, что ничуть не жалею о своем согласии «поговорить», данном в своем мире на набережной Савы.
Король Петр спал тяжелым беспокойным полусном-полубредом. Итог его длинной семидесятилетней жизни оказался тяжек. Сначала были пятьдесят девять лет горького изгнания, потому что трон в Белграде узурпировала конкурирующая династия Обреновичей. В те годы над ним буквально висел смертный приговор по ложному обвинению в государственной измене. Потом, после переворота 1903 года, потянулись одиннадцать лет призрачной власти, со стоящими за троном кукловодами из «Черной руки». Эта тайная, якобы патриотическая, организация, пережиток эпохи борьбы за национальную самостоятельность, пронизала собой все поры и трещинки сербского государства, везде у нее были свои люди, если не на первых, так на вторых-третьих постах.
Для стороннего наблюдателя все выглядело вполне благопристойно. Король, закончивший французскую академию Сен-Сир, пытался создать в Сербии конституционную монархию в классическом западно-европейском стиле. Сербская Конституция 1903 года уходила корнями в Конституцию Бельгии 1831 года, считавшуюся одной из самых либеральных в Европе. Правительство формировалось из депутатов партий, входящих в парламентское большинство, которое после свержения Милана Обреновича по большей части принадлежало Народной Радикальной Партии. Лидеры этой партии чередовали друг друга на премьерской должности, создавая иллюзию сменяемости власти. Сам король Пётр выступал за более широкое коалиционное правительство, демонстрирующее миру сербскую демократию, но старого дурака не слушали ни народные массы, голосовавшие за тех, кто обещал им восстановление национального единства, ни господа политиканы, которые, дорвавшись до монополии власти, весело играли в политическую чехарду[6].
Если во времена правления династии Обреновичей политический компас Сербии был нацелен на Вену и Будапешт, то король Пётр Караджоржевич постарался перевести его в сторону России и Франции, что, в свою очередь, испортило отношения с Австро-Венгрией. Вот уже одиннадцать лет император Франц-Иосиф кушать не мог – так ненавидел бедную Сербию. И вот происходит дурацкое покушение на Франца Фердинанда в Сараево, исполнителей берут живыми всех до единого, и на допросах они рассказывают, как должностные лица сербской разведки давали им задание убить наследника австро-венгерского престола, снабжали оружием и переправляли через границу.
Собственно, уже этого было бы достаточно для выдвижения претензий, равносильных объявлению войны, но как раз в этот момент австро-венгерские газеты разражаются шквалом публикаций, обвиняющих в организации покушения младшего сына короля Петра, наследного принца Сербии Александра Караджоржевича. Прочитав об этом в газетах, король мгновенно понимает, что все это не газетная утка и не клевета, а святая истинная правда. Все! С этой минуты короля Петра не существует – он впал в старческую деменцию, и невозможно даже пустить в дело заранее подготовленный и подписанный указ о регентстве королевича Александра, поскольку на такой ход Вена и Будапешт немедленно ответят артиллерийскими залпами.
И вот королевский дворец заснул тяжелым беспокойным сном. Спит король Петр, спит принц Александр, спит дворцовая прислуга, и даже охрана дрыхнет на своих постах, опираясь на винтовки. Спят даже собаки в будках и кошки на своих лежанках, хотя им по ночам положено трудиться и гонять мышей. Впрочем, ничего удивительного: ведь дворец до третьих петухов накрыло заклинание мертвого сна, и люди, которые сейчас не спят, входят в свиту самовластного Артанского князя Серегина, прибывшего к своему сербскому коллеге с рабочим визитом. Вот он идет по полутемным коридорам, и меч Бога Войны покачивается у него на бедре. Рядом с ним – старший и опальный сын короля Петра, королевич Джоржи. Он решителен и сосредоточен, ибо увидел шанс изменить к лучшему как свою судьбу, так и судьбу всей Сербии. Впрочем, все не так. Сербия для старшего из королевичей превыше всего, а своя судьба проходит по категории «разное». Следом за этими двумя попарно идут Дима-Колдун и Лилия, Анна Сергеевна и товарищ Бергман, Митя-Профессор и Ася-Матильда, а замыкает процессию Ника-Кобра, опасная как ядовитая змея на тропе войны.
Вот и королевская спальня. Дима-Колдун шепчет заклинание Сытого Железа – и дверь открывается совсем без скрипа, лишь с легким щелчком английского замка. Тишина. Огромная кровать под балдахином, а на ней, среди скомканных простыней, в огромной ночной рубахе не по размеру, свернулся в клубочек, будто пытаясь защититься от внешнего мира, худой и костлявый старый король Петр, больше похожий на высохшего кузнечика. Но для королевича Джоржи это самый дорогой человек на свете, и при виде старческой беспомощности своего пожилого родителя на его глазах выступают слезы.
Лилия подходит
