не знаю, я лишь рядовой сотрудник клана, и исполняю роль посыльного, курьера, если угодно. Мне ничего особо не доверяют, всё, что я знаю – лишь в общих чертах.
– Клана? – я удивлённо приподнял бровь. – И чем занимается ваш клан? У вас что, семейный подряд или мафиозные устои?
– Всего понемногу, в основном мы занимаемся политическими вопросами…
– Кто бы сомневался, – кивнул я. – Полагаю, сферы вашего влияния распространяются очень далеко.
– Тебе нужно говорить не со мной.
– Тогда с кем?
– С Главой, госпожой Лией. Она хочет тебя видеть, и это она предлагает тебе работу.
– И где мне её найти?
– Для этого достаточно проехать со мной до нашего офиса. Там ты получишь все ответы.
– А что, если я откажусь?
– Боюсь, у тебя нет выбора.
– Ошибаешься, – покачал я головой, – выбор есть всегда.
– Но тогда ты просто перестанешь существовать.
– И это тоже будет частью выбора, – пожал я плечами. – Что бы ни значили твои слова.
Я дожевал свой хот-дог, поднялся с пола и зачем-то, скорее всего, по привычке, отряхнул зад. Хотя джинсы, что на мене надеты, вряд ли хоть немногим были чище пола.
Константин со страхом в глазах наблюдал за каждым моим движением. Ведь я как минимум дважды попал в уязвимые места. Первый, когда предлагал похоронить его и второй, когда разглагольствовал на тему отрезанной головы.
А я, в самом деле, пребывал в сомнениях. Ему тоже удалось зацепить моё любопытство, а оно у меня от природы неугомонное. Раньше я очень любил пропадать в архивах, копаться в различных непонятных и порой мистических историях. Сейчас я, конечно, лишён этого удовольствия, все допуски аннулированы, а моё ведомство расформировано.
Но даже там, в ультрасекретных документах, я никогда не натыкался на что-то подобное. Никогда, нигде и никем не упоминалось воскрешение человека с пулей в черепе.
Нет, прецедентов в жизни достаточно, вплоть до таких, что люди умудряются жить всего с одним полушарием мозга. Однако они предварительно не умирают.
Есть ещё медицинское понятие «клиническая смерть», но там тоже не всё так однозначно. Как минимум, всё происходит под контролем специалистов медперсонала, плюс реанимационные процедуры. Нет, на моих глазах случилось то, что все называют не иначе как чудо.
И этот факт просто сводит меня с ума. Мысли путаются, я даже правильно вопросы сформулировать не в состоянии. Этот ещё, отвечает какими-то полумерами, да в «Кринос» зазывает при любом удобном случае.
А может, и стоит? Что, если там я действительно получу все ответы? Возможно, так и есть, но нужно ли мне это?
– Хорошо, – наконец решил я. – Мы поедем в «Кринос».
– Ты принял верное решение, Влад, – тут же просиял в лице Константин, а мгновение спустя сделался задумчивым. – Правда, у нас образовался небольшой нюанс, – с этими словами он перевёл взгляд на Палыча.
Тот аж жевать перестал и уставился на меня испуганным, немигающим взглядом.
– Да ты чего, Хмурый? Мы же друзья, не надо… – он сразу сообразил, к чему клонит пленник.
Человек вообще прекрасно чувствует опасность, порой даже задолго до того, как она должна случиться. В современном мире мы сильно утратили этот талант, но попробуйте пообщаться с военными. Или любым другим человеком, кто периодически рискует жизнью.
Они быстро расскажут, как непонятный дискомфорт где-то в глубине сознания неоднократно спасал им жизнь. Да чего далеко ходить, ведь порой достаточно услышать агрессивный оклик в спину со словами: «Эй ты, а ну стоять!», как сразу же становится понятно – это предназначается тебе.
Так и Палыч, моментально сообразил, что его жизни угрожает опасность. Да и не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы понять недвусмысленный намёк от бывшего покойника. О таких вещах явно не должны знать посторонние.
– Извини, – спокойно пожал я плечами, – ты видел и слышал слишком много лишнего.
Палыч побледнел, выронил недоеденный хот-дог и собирался ещё что-то сказать. Возможно, даже вымолить пощаду, пообещать молчать даже под страхом пытки или просто убежать. Но сегодняшний вечер при любом исходе событий должен был стать для него последним.
Я направил в его сторону пистолет и дважды надавил на спуск. Первую пулю послал в середину груди, вторую – в голову. Палыч умер мгновенно, мешком свалился на пол, несколько раз дёрнул ногой и затих.
Лезвие ножа тихо щёлкнуло, зацепившись за язычок фиксатора, и я склонился над Константином, освобождая его от пут. Спустя пару минут мы вместе стояли у машины и думали, как поступить дальше.
– Да кто меня вообще остановит, в таком-то виде? – возмущался тот, демонстрируя мне свою наготу.
– Ну, извини, я вообще не собирался тебя отпускать, так что о трусах не подумал.
– Да, боюсь, и в одних трусах попутку не остановишь, по крайней мере, этот номер точно неправильно поймут.
– Не ной, – сухо осадил его я. – Давай, тащи сюда Палыча.
– На кой хрен он нам сдался? Не дай бог полиция остановит…
– Странные у тебя покровители, – усмехнулся я. – Ты без страха припёрся ко мне в дом и в то же время боишься служителей закона?
– Я просто не хочу расхаживать голым по улицам и уж тем более дожидаться наших адвокатов в КПЗ.
– Снимешь с Палыча штаны…
– Нет, спасибо, я лучше так, не хватало ещё чесотку какую подцепить.
– Не заставляй меня жалеть о сделанном выборе, – сухо произнёс я, глядя в глаза Константину.
Пару минут пререканий, но в итоге Палыч всё же был погружен на заднее сиденье автомобиля. Ржавая арматурина и несколько хороших ударов кирпичом, помогли проделать отверстие в баке. А вскоре, в поле уже гудело пламя, пожирающее все улики.
До офиса «Кринос» добрались на попутке. Да, для этого вначале пришлось спрятать Константина, который всё же натянул на себя грязные джинсы Палыча.
Я, конечно, понимал, что в таком виде мне вряд ли удастся поймать машину. Однако принять водителю верное решение помогла пятитысячная купюра, зажатая в ладони. Ну а все вопросы у паренька за рулём отвалились, после объяснений, которые прямо на ходу выдумал Константин.
