— Да, смертный, посмел! Не забывай, что у тебя на шее мой ошейник, и ты принадлежишь мне и днем, и ночью! Все, что чувствуешь ты, чувствую я. Это — моя отрада, мое развлечение… Турнир тоже был хорош, но я бы предпочел еще одну женщину… Запомни это, варвар!
Спокойствие покинуло Конана, его рука, как всегда в мгновение гнева, потянулась к мечу, глаза загорелись зловещим огнем.
— Ты еще пожалеешь о своих развлечениях, колдун! Пока я служу тебе, но потом… потом мы поквитаемся!
— Ты, ничтожный, смеешь мне грозить! — Колдун встал, отбросив кубок. — Мне, повелителю снов, хозяину жизней! Боюсь, придется раздавить тебя, как вошь, и поискать кого-нибудь другого! Или иди — или я тебя уничтожу!
Несколько мгновений они сверлили друг друга испепеляющими взорами, потом Конан, переполненный яростью, перевел взгляд на стены. Одно из полотнищ чуть заметно колыхалось, словно за ним кто-то прятался. Чувствуя спиной тяжелый взгляд колдуна, Конан, не задумываясь ни на мгновение, схватил колеблющийся полог и мощным рывком сорвал его с золотых колец. Ткань затрещала, разрываясь, а перед ним открылся бесконечный мерцающий коридор. Он, как живой, вздрагивал под ногами, но Конан шел, не оглядываясь, кипя от гнева, вспоминая последние слова колдуна. Прав был Дамунк, этим существам нельзя доверять, какими бы мирными они ни казались сначала. Пусть Рагон Сатх думает, что запугал короля Конана, маг еще узнает тяжесть руки варвара и острие его клинка! Никакие заклинания и волшебные талисманы не спасут это гнусное отродье!
Вполголоса понося коварного колдуна последними словами, Конан все шел и шел по светящемуся коридору, и не было видно конца тягостного пути.
Вдруг он заметил, что сияние стен как бы поблекло, стало заметно темнее, и вскоре король уже шагал в полной темноте, вытянув вперед руки и ощупывая ногой путь впереди себя, чтобы не провалиться в какой-нибудь колодец. Сделав несколько осторожных шагов, он уперся в сырую шершавую стену, а нога задела за какой-то предмет, гулко загремевший от толчка. Конан выругался, уже не сдерживаясь, в полный голос, и эхо неожиданно громко отозвалось его же проклятиями. Он присел и стал шарить под ногами, пытаясь найти предмет, о который только что споткнулся. Его рука наткнулась на что-то круглое, пустое внутри, напоминающее боевой шлем. На ощупь он был почти такой же, как и его собственный, который король надевал, когда участвовал в турнирах, но только спереди нависал какой-то странный щиток.
«Как раз перед глазами, — подумал Конан, — если его надеть, так ничего не будет видно. Какая-то дурацкая штуковина!»
Он уже хотел было отбросить шлем в сторону, чтобы не путался под ногами, но вдруг ему страшно захотелось надеть странное сооружение на голову. Он даже засмеялся от нелепости такого желания: кругом темень, хоть глаз выколи, а тут еще эта штука, в которой и днем-то ничего не увидишь. Все еще смеясь над собой, но не в силах противиться мальчишескому любопытству, он осторожно надел шлем на голову и невольно вскрикнул: все вдруг неожиданно осветилось неярким сиреневатым светом, в котором были отчетливо видны стены, пол, потолок большой пещеры и многочисленные, уходящие вдаль коридоры. Да, это была именно пещера, вырубленная в центре какой-нибудь горы или прорытая глубоко под землей. Конан снял шлем, желая получше оглядеться, и тут же снова оказался в полнейшей темноте.
Так вот что это за шлем! И вот для чего нужна эта штука перед глазами! Здесь, за всеми этими колдовскими дверьми, ничего просто так не бывает, надо внимательно смотреть, обо что ты спотыкаешься, что падает на голову, а главное, чувствовать, что тебе хочется сделать, — это и есть помощь и подсказка проклятого мага. Конан снова надел на голову шлем, подумав при этом:
«Хорошо, хоть не тесный!»
Пещера в то же мгновение озарилась лиловым светом, и Конан увидел, что стоит почти на самом краю глубокой ямы. Еще шаг-другой вперед — и он бы покатился вниз. Его путь лежал не туда, киммериец твердо это знал. Он все же наклонился над ямой, пытаясь высмотреть, что там внизу, и почти сразу же отпрянул от края, с омерзением отплевываясь, — от густого смрада гниющей падали захватывало дух, а в глубине беззвучно колыхалась похожая на густое тесто зеленоватая масса, сверкая красноватыми искрами. Все еще отплевываясь и шепотом проклиная Рагон Сатха, забросившего его в эту вонючую дыру, Конан, прижимаясь к краю мокрой стены, осторожно обошел яму и уверенно двинулся к одному из боковых коридоров. Почему ему надо было идти именно туда — он не знал и не задумывался над этим.
Туда — и все, никаких сомнений и колебаний.
Темнота словно таяла при его приближении, сменяясь мягким сиреневым светом. Грубо вырубленный в каменной толще коридор покато уходил куда-то вниз, и вода, с журчанием стекавшая со стен, ручейками струилась по неглубоким желобам.
Конан все шел и шел, и не было видно конца этому бесконечному спуску. Ему казалось, что он бредет уже целую вечность по неровным каменным плитам и всю оставшуюся жизнь обречен идти, идти, идти куда-то вниз.
Вдруг он услышал резкий короткий писк, и что-то с размаху врезалось ему спину, подобно брошенному камню. В то же мгновение киммериец почувствовал острую боль в плече и резко обернулся, выхватив меч. Пронзительный писк раздался снова, и прямо в шлем врезалось какое-то небольшое крылатое существо с омерзительным голым длинным хвостом. Конан успел на лету схватить эту тварь и изо всех сил сжал кулак. Хрустнули кости, раздался предсмертный визг, и тельце, потрепыхавшись, обмякло. Конан с изумлением рассматривал отвратительные останки, а над его головой, изредка взвизгивая, носилась целая стая крошечных бестий, не решаясь, напасть на пришельца.
Конан никогда не видел такого зверя. В его руке лежало существо немного меньше крысы, с большими перепончатыми крыльями и сильными когтистыми лапами. Голова, увенчанная жестким костяным гребнем, была сильно вытянута вперед и, казалось, состояла из одной лишь зубастой пасти. Острые, загнутые назад зубы могли вырвать из тела большой кусок мяса. Сзади у этой твари болтался длиннющий тонкий хвост, на конце которого имелся большой раздвоенный шип. Да, если нападет вся стая этих прожорливых тварей разом, от него в считанные мгновения останется только груда голых костей!
Сзади, там, где его укусила летучая тварь, по спине текла струйка горячей крови. Хорошо еще, что на нем надет плащ! Ранка наверняка небольшая, а за этой стаей нужен глаз да глаз!
Он вытащил из ножен меч и, прислонившись спиной к стене, стал ждать. Твари, носясь высоко под сводом коридора, иногда начинали пронзительно верещать, и тогда несколько самых отчаянных пикировали на Конана, но тут же взмывали вверх, не решаясь, напасть. Наверное, им был знаком меч, уж очень они напоминали стаю потревоженных ворон.
