Т. е. имеется в виду, что противник нападёт первым и задача наших войск в этом случае именно оборонительная – «не допустить вторжения» и «упорной обороной… госграницы прочно прикрыть отмобилизование, сосредоточение и развертывание войск округа» для последующего, ответного удара по вторгшемуся врагу. Может, поэтому «резуны» так не любят подробно приводить неудобные им документы? Доказывая агрессивные намерения Сталина и СССР в целом… А ещё 10 июня от Павлова требовали «всеми видами разведки округа своевременно определить характер сосредоточения и группировку войск противника… ». Мельтюхов уверен, что «План прикрытия» может вводиться и для подготовки агрессии – для прикрытия границы и своих войск, которые готовятся к нападению в нашем тылу! Но если бы дали в запокруга сигнал – «Приступить к выполнению плана прикрытия 1941 г.» до нападения Гитлера, то немецкая разведка однозначно вскрыла бы подобное, и тут точно СССР был бы обвинен в подготовке агрессии!
Однако той же директивой НКО и ГШ от 12 июня для КОВО (это более точная дата данной директивы, чем показано в сборнике Яковлева) план прикрытия формально в действие не вводился! СССР в «Сообщении ТАСС» ответил, что данные передвижения войск не более чем «учения».
Хотя в «плане о 15 мая» и стоит требование для войск западных округов: «Для того чтобы обеспечить себя от возможного, внезапного удара противника, прикрыть сосредоточение и развертывание наших войск и подготовку их к переходу в наступление…», доказать причастность к этому руководство СССР и Сталина сложно. Хотя бы потому, что, раз нет документа с его подписью и вообще документа кроме этого черновика, весь разговор остаётся бессмысленным. Стряпали и не такие документы для очернения Сталина, но именно этот «всеобъясняющий» документ, показывающий вину тирана, как раз и показал бы, кто виновен в трагедии 41-го года. Ведь если попытаться доказать, что планы прикрытия от начала мая 41-го и «план от 15 мая» Жукова связаны между собой, и именно по указанию Сталина и шло дальнейшее приготовление к будущему нападению на Германию после 1 июля, то вот вам и вполне чёткое объяснение того, почему наша армия оказалась разгромлена летом 41-го – готовились нападать первыми, да Гитлер опередил!
Но тут возникает нестыковка с фактами. Если Сталин готовил СССР к нападению (не закончив перевооружение, армию, экономику и прочее, к войне), то он конечно же не должен был верить в то, что Германия нападёт на СССР раньше – 22 июня. И вроде бы есть подтверждения этого – «Сталин писал матерные резолюции на разведдонесениях», а также вроде бы «все знали», в ГШ и наркомате, за неделю до 22 июня, что нападение произойдёт «с субботы на воскресенье», но Сталин не знал и знать не хотел. И все рассказы о том, что разведка не сообщала точной даты или слишком противоречивы были эти сведения, тоже «подтверждают» эту версию – мол, Сталин не мог быть уверен, что нападение произойдет именно 22 июня, и продолжал упрямо готовиться к войне с 1 июля. А если окажется, что всё же знал и на дату 22 июня и ориентировал генералов, а это они продолжали готовить армию именно к дурному наступлению на Германию, даже если она и нападёт первой? Что делать с этим?
Или как объяснить, что после войны стали проводить расследование и задавать вопросы Покровского, связанные именно с наличием и выполнением планов прикрытия, – по каким всё же планам начинали войну наши генералы? А если приведение в боевую готовность к 22 июня проводилось всё же в связи с ожидавшимся нападением Германии?
На эти неудобные вопросы «мельтюховцы» (и «резуны») стараются не отвечать или отвечать примерно следующее: подайте документ, в котором «это» написано. При этом, правда, сами строят свои версии как раз на черновике «плана от 15 мая», а не на утверждённом и подписанном документе. А уж тем более показания генерала Абрамидзе, который прямо заявил, что его дивизию 20 июня привели в боевую готовность по приказу ГШ и вывели на рубежи обороны, о чём он должен был докладывать в ГШ в присутствии командующего своей 26-й армией к 24.00 21 июня, стараются просто игнорировать. Мол, генерал с памятью не дружил… забыл и даты и сроки, и вообще он такого приказа не получал.
Ну и самое главное, наверное, у Мельтюхова доказательство того, что СССР собирался первым напасть на Германию (в добрых конечно же побуждениях), это «план от 11 марта 1941 года», где даже стоит дата нападения на Германию: «Наступление начать 12.6». И ссылка при этом на вполне приличного и уважаемого военного историка, генерала армии М. А. Гареева. И никуда не денется читатель, поверит в агрессивные планы СССР. И неважно при этом, что генерал как раз говорит о том, что «план от октября 1940 года» к июню 1941 был фактически отменён командованием Красной Армии, т. е. Генштабом под руководством Г. К. Жукова. И вместо утверждённой активной обороны, действовали предложения на встречное наступление против немцев на Украине. Не важно, что фраза о «12 июня» написана карандашом неизвестно кем на… оборотной стороне листа документа. Но раз уважаемый генерал Гареев скромно не закончил свои рассуждения на тему «подмены плана от 1940 г.», то за него это сделал Мельтюхов, заявляющий, что готовилось превентивное нападение на Германию.
И тянущийся с тех ещё времен спор о том, собирался ли СССР (Сталин) нападать на Германию, или нет, не закончится до тех пор, пока Гареевы, как официальные военные историки от государства и представители Вооруженных Сил, не поставят в нём точку. Пока не наберутся смелости и не закончат такие собственные слова:
«Накануне войны в какой-то момент (интересно в какой? – О. К. ) было упущено из виду то важнейшее обстоятельство, что в случае начала военных действий и в политическом, и в военном отношении нельзя исходить только из собственных пожеланий и побуждений, не учитывая, что противник будет стремиться делать всё так и тогда, когда это удобно и выгодно ему…» (с. 301 книги Мельтюхова, Гареев М. А. «М.В. Фрунзе – военный теоретик». М., 1985. С. 323).
«Идея непременного перенесения войны с самого её начала на территорию противника… (т. е., либо упреждающее нападение на уже готового напасть Гитлера, опередив того «на пару дней», либо немедленное наступление на Германию, как только Гитлер перейдёт нашу границу! – О. К .) настолько увлекла некоторых руководящих военных работников, что возможность ведения военных действий на своей территории практически исключалась. Конечно, это отрицательно сказалось на подготовке не только обороны, но и в целом театров военных действий в глубине своей территории» (с. 301 книги Мельтюхова, Гареев М. А. «Неоднозначные страницы войны. [Очерки о проблемных вопросах Великой Отечественной войны]». М., 1995. С. 125–126.)
Обратите внимание, Гареев не пишет что это Сталин или руководство СССР, например, собирались «непременно переносить войну с самого её начала на территорию противника». Т. е. начать немедленное наступление на напавшего врага. Гареев пишет, что эта идея увлекала именно «некоторых руководящих военных работников». И это именно ими «возможность ведения военных действий на своей территории практически исключалась». Жаль только, старый генерал не назвал имена этих «руководящих военных».
«Приграничные военные округа должны (были) иметь тщательно разработанные планы отражения вторжения противника, т. е. планы оборонительных операций, т. к. отражение наступления превосходящих сил противника невозможно осуществить мимоходом, просто как промежуточную задачу (типа быстренько, за пару часов, побьём супостата на границе, а потом лихо начнём наступать в Европу. – О. К. ) – Если бы такие планы были, то в соответствии с ними совсем по-другому, а именно с учётом оборонительных задач, располагались бы группировки сил и средств этих округов, по-иному строилось бы управление и осуществлялось эшелонирование (размещение) материальных запасов и других мобилизационных ресурсов. Готовность к отражению агрессии требовала также, чтобы были не только разработаны планы (оборонительных) операций, но и в полном объёме подготовлены эти операции в материально-техническом отношении, чтобы они были освоены командирами и штабами. Совершенно очевидно, что в случае внезапного нападения противники не остаётся времени на подготовку таких операций (его просто не будет. – О. К. ). Но это не было сделано в приграничных военных округах». (с. 301 книги Мельтюхова, Гареев М. А. «Неоднозначные страницы войны. (Очерки о проблемных вопросах Великой Отечественной войны)». М., 1995. С. 119–120.).
