Читаем без скачивания Синдром отсутствующего ёжика - Наталия Терентьева

– Что так смотришь?

– Вредные привычки ищу.

– Вот, первая, – он достал пачку сигарет. – Помнишь, ты говорила: «Ты не мой мужчина, раз куришь. Мне нравятся некурящие…» А сейчас?

– А сейчас мне никто не нравится.

– Как это? – спросил с чисто мужской наивностью Олег.

– Физиология другая, вот как. Одинокому мужчине понравится та, которая не откажет, а женщина не откажет тому…

– … кто понравится! – договорил за меня Олег и снова засмеялся. – Ну ладно! Не расстраивай меня перед обедом! Я помню, ты еще и раньше всё делила мир на мужчин и женщин.

– А как иначе? Так он и делится. Разные миры, соприкасающиеся и пересекающиеся лишь с одной целью… Не нами так задумано.

Олег пододвинул ко мне бокал с темно-красным вином, который только что наполнила официантка.

– У тебя очень красивые и грустные глаза, ты по-прежнему мало красишься, тебе это идет… И мне трудно поверить, что мы почти ровесники. Как бы мне хотелось доказать тебе, что точек пересечения у нас гораздо больше, чем та, о которой ты только что сама завела разговор… Вот, например, пошла бы ты со мной на концерт Скрябина?

Я неопределенно кивнула, просто из вежливости. Почему-то мне казалось, что Олег сейчас не пойдет покупать билеты на концерт симфонической музыки, и завтра тоже.

Я старалась слушать, что он говорит, не теряя хотя бы нить. А он говорил и говорил, приятные и ни к чему не обязывающие вещи.

– Единственная женщина из тех, кого я знал в жизни, способная с удовольствием слушать сложную музыку… Или вот еще… У меня есть товарищ, тоже врач. Он стал писать картины, да так здорово, можем с тобой пойти к нему в мастерскую, там есть такая необычная картина, посмотришь – вроде просто лодочки синие стоят, уткнулись в берег, а если отойти в сторону…

Я почувствовала, что от большого глотка вина у меня застучало в ушах, и стало очень тепло. Наверно, я глотнула слишком много. Или ничего не ела с утра. И вчера вечером тоже, кажется, ничего не ела. Конечно, я села ужинать, по привычке бросив на стол две ложки, выставив две чашки, и так с ними и просидела, с этими ложками и двумя нашими с Ийкой любимыми чашками, где по бокам нарисованы как будто детской рукой оранжевые и голубые цветы. Эти вечные небьющиеся чашки старательно изучала маленькая Ийка еще, кажется, совсем недавно, совсем… «Это 'омашка, да, мам? Это 'оза, я знаю…» Только теперь я понимаю, почему мои родители всю жизнь относятся ко мне как к маленькой. Потому что я маленькая живу в их душе. Так же и Ийка. Она никогда не станет для меня взрослой…

– Ты зайдешь ко мне на минуточку? – Олег смотрел мне в глаза, и мне стало неудобно от его взгляда. Он меня держал, настойчиво, не отпуская.

– Куда? – спросила я, продолжая ощущать действие странно пьяного вина.

– Да вот сюда. – Он слегка постучал рукой по узорчатому дереву стола. – Вернись из своих далей, хотя бы пообедай со мной. Вот интересно, а! Как будто не прошло пятнадцати лет. Я, по-прежнему, видя тебя, как дурак, начинаю суетиться, а ты тут же улетаешь в мыслях далеко-далеко, продолжая снисходительно находиться рядом.

– Я могу уйти…

– Не надо. – Он поймал меня за руку, хотя я вовсе и не собиралась никуда уходить. Мне совсем некуда было спешить в тот вечер. – Не надо. Ты удивительная женщина…

– Хотя и очень плохо одетая, правда? – засмеялась я.

– Плохо? – он оглядел мою светлую водолазку. – Почему? Так все обтянуто… красиво…

Вот вам и ответ мужчины, который не очень озабочивается веяниями моды, но ездит на вполне приличной машине, насколько я могу судить, хотя и с правосторонним рулем. Тонкая водолазка обтянула ровненькую круглую грудь и прямые плечики, невысокий воротник открыл шейку, длинненькую, не заплывшую жирком и не перерезанную морщинами, – значит, и одета ты вполне прилично.

– М-м-м… – Олег оглядел свою тарелку, которую только что принесла официантка. – Потрясающе. Здесь очень хорошо готовят. У тебя тоже ничего, кажется… Что-то такое… аппетитное…

– Дать тебе попробовать?

Он быстро взглянул на меня.

– Разумеется…

Я, наверно, стала сходить с ума от одиночества. Мне показалось, что Олег имел в виду что-то совсем другое. По крайней мере, мне неожиданно стало очень неловко и в то же самое время приятно… Да, точно. Это так надвигается возраст, крича во всю глотку: «Добирай! Добирай все, чего не добрала в жизни! Успевай, пока не захлопнулись ворота, пока у кого-то еще вспыхивают глаза…»

Я точно сошла с ума. Или так подействовало вино. Я уж и не помню, когда последний раз пила вино. Кажется, на папином дне рождения. А, нет. На Новый год. Точно. Еще Ийка просила глоточек вина, а я говорила, что ей вполне хватит шампанского. И она так смешно запьянела, села на диван, взяла меня за руку, потом под руку, потом легла мне головой на колени и уснула. А я долго сидела, держа на коленях ее голову, гладя ее нежные, тонкие волосики, слегка подгибающиеся на концах, и думала, как же я счастлива, и пусть таким вот счастливым будет весь год… Вот он и вышел… очень счастливым…

Я быстро отпила еще вина и отставила бокал. Шум в ушах стал потише, но зато тело обрело приятную легкость и гибкость, и мне захотелось потанцевать под тихо льющуюся откуда-то музыку. Не знаю, заметил ли Олег перемену, происшедшую во мне, но он быстро доел, позвал официантку и расплатился.

– Предлагаю кофе выпить где-нибудь в другом месте. Пойдет? – Он чуть поддержал меня за локоть, не сразу отпустив руку, и мне от этого стало необыкновенно приятно.

Я улыбнулась, не зная, что сказать. Я в общем-то не хотела ни кофе, ни пирожных. Просто вдруг стало тепло, хорошо и приятно. Я еще раз улыбнулась. На улице стемнело, но, как это бывает ранней весной, небо было не черным, а густо-синим. Я увидела, как большая яркая звезда покачнулась вверх-вниз и снова застыла на своем месте. Надо же, и никто, кроме меня, похоже, не замечает, какие чудесные вещи происходят на небе…

– Слушай, Сашка… Ты не спешишь? Хочешь, я тебе свой дом покажу? Недавно построил… Пять лет строили… Я его видеть уже не мог, он у меня все силы отнял, и деньги, разумеется. Даже не верится, что ничего больше делать там не надо. Пока не начало где-нибудь отваливаться… или новые идеи в голову не придут…

– Хочу. – Я поежилась. На улице сильно подморозило к вечеру, и в моей шубке стоять на месте было совсем холодно. – Конечно, хочу посмотреть.

На свежем воздухе хмель начал быстро выветриваться, еще быстрее, чем подействовал. Когда мы дошли до машины, я уже четко понимала, что, кажется, Олег имеет на меня какие-то виды, а я, вместо того, чтобы… Вместо чего? От мысли, пришедшей в голову, я даже приостановилась. Вместо того чтобы прийти домой и плакать в опустевшей без Пики квартире, я сейчас сяду и поеду к своему старому товарищу на дачу, посмотрю его новый дом, выпью чашку кофе, и если он имеет на меня виды…

Я взглянула на Олега. Он открыл машину и вопросительно смотрел на меня. С чего же это я решила? Я уже и не помню, когда кто-то имел на меня какие-то виды, разве что попросить бесплатный рецепт или рассказать, что никак не лечится диатез у ребенка. Не лечится и не лечится… Я, вероятно, проговорила последнюю фразу вслух, потому что Олег подошел ко мне ближе, вдруг взял меня за обе руки и подтвердил:

– Не лечится, Сашка. Никак. Сколько лет прошло.

– Диатез? – удивилась я.

Он засмеялся.

– Да вроде того. Детская болезнь. Как вижу тебя, забываю, куда шел. У меня всегда так было. Наверно, у нас с тобой совпадают какие-то невидимые поля. Я читал об этом.

«У меня не совпадают…» – грустно подумала я, глядя на него снизу вверх. А почему, собственно, я сразу себя останавливаю?

– А далеко дача? – быстро спросила я.

– Дом-то? Нет, не очень. По Волоколамке сорок километров. Сорок семь, если точнее. Красивое место, посмотришь. Поехали?

Я кивнула и неуверенно села в машину.

По дороге мне успели позвонить мамы трех маленьких пациентов. Я, стараясь четко выговаривать все слова, объяснила одной, как поставить грудничку клизму, другой – что делать, если все лекарства выпили, а температура как была тридцать девять, так и не сбивается, третьей – как проверить побыстрее, не беременна ли случайно пятнадцатилетняя дочка, чтобы она проверки не заметила…

Олег слушал, как я разговаривала с растерянными мамами, и с очень приятным выражением лица поглядывал на меня, когда мы останавливались у светофоров. А мне было приятно, что ему так приятно на меня смотреть. И что он не просит бесплатный рецепт, и не бросается на меня с обвинениями, как папа Владика, и не кривится от отвращения, как папа Ийки…

На трассе было мало машин, и мы помчались с огромной, как мне показалось, скоростью. Пока мы ехали, неожиданный хмель выветрился окончательно, и я с некоторым сомнением поглядывала на Олега.

Я его не видела столько лет… Случайно встретила на улице… Куда я с ним еду? Зачем? Он, как будто почувствовав мое замешательство, спросил: