Тон Аниной мамы был преувеличенно бодрый и оживленный. Это поняли даже подруги.
— Тетя Наташа, это не Аня. Это мы — Кира и Леся.
— Ой, девочки! Простите меня, дуру старую. А я слышу, межгород звонит. Ну, и подумала, что это моя Анечка ко мне прорывается.
— Мы в самом деле звоним вам из ее дома. Так что не так уж и ошиблись.
— А чего вы звоните? Чего Анечка не позвонила? У нее что-нибудь случилось?
Тревога в голосе Аниной мамы была неподдельная и искренняя. Похоже, последнее время у женщины было достаточно поводов для беспокойств. И жила она в постоянном нервном напряжении. Поэтому так бурно и отреагировала на то, что ей позвонила не родная дочь, а всего лишь ее подруги.
— Ничего не случилось. Все в полном порядке. А звоним мы вам потому, что Аня проговорилась нам, будто бы не сегодня завтра должен выйти на свободу ее Сережа. Это так?
Некоторое время Анина мама молчала. А потом сокрушенно призналась:
— Правда! И даже больше того вам скажу, он уже вышел!
— Ой!
— Да, и ко мне приходил!
— Ой!
— И много раз приходил!
— Ой, ой, ой!
— Я уж Анечке не стала говорить, не хотела ее лишний раз беспокоить. А только нехорошо у меня на сердце с тех пор стало. Только и думаю, как бы этот тип ей чего не напортил.
— А он может?
— Вы его не знаете! Он такой опасный человек! Подлый, злой, жестокий! Мне грозил.
— А вам за что?
— Адрес Анечки требовал.
— И вы ему дали?
— Да что вы! — возмутилась тетя Наташа. — Что я, враг своей дочери? Ничего я ему не дала. Да ведь только он ее адрес и без меня выяснить сумеет. Если уж мой немецкий узнал и приехал, не поленился, то ее адрес запросто узнает.
— Как? Каким образом?
— Мало ли у Анечки в Питере друзей и подружек осталось. Она же девочка общительная. Со многими дружила. Может, кто и даст. Не специально, ясное дело, а так, не подумав.
— А давно к вам Сергей в последний раз приходил?
— В последний раз? Дайте-ка подумать. Да вот неделю назад как раз и приходил!
— И что сказал?
— Заявил, что уезжает. И что если Анька передумала и хочет к нему вернуться, то у нее есть еще пять дней, чтобы оставить мужа, детей и прилететь к нему. А потом уже будет поздно.
— Что поздно?
— Этого он мне не сказал. А я Анечке ничего передавать, конечно, не стала. Мало ли кто какую ерунду ляпнет.
Из телефонного разговора подруги поняли несколько вещей. Анин поступок задел ее бывшего бойфренда куда сильней, чем она сама себе представляла. Замужество он Ане не простил. Так что Сергей был готов к мести. И не просто готов, а тщательно ее обдумывал и, кажется, кое-что придумал. И наконец последнее, он выдвигал требование, чтобы она к нему вернулась.
— Срок действия ультиматума истек, — задумчиво бормотала Леся себе под нос, — Анька о себе знать не дала, и этот парень начал действовать.
— Думаешь, он прилетел в Грузию, пришил этого дядю Нико, а потом стал ждать, как будут развиваться события?
— Не думаю, что именно дядя Нико был его жертвой. Но все возможно. Все.
— Слушай, надо бы нам фотографию этого Сергея у Аньки вытребовать.
— Зачем?
— Затем, что он мог быть среди гостей на свадьбе.
— Ну, ты тоже скажешь! Сергей там был, а Анька его не признала?
— Так он мог замаскироваться!
— Тогда нам его фотография вряд ли пригодится.
— Но не будет же он все время ходить в маскировке.
И девушки отправились к Ане. Они застали ее за приготовлением обеда. Слегка устыдились, что не помогают ей в этом деле, но потом вспомнили, что занимаются куда более важным делом — спасением Аньки от решетки, и стыдиться перестали. Так что даже не замечая выразительных взглядов, которые Анька бросала на гору нечищеных овощей для борща, которые были свалены на столе, потребовали у Ани фотографию ее бывшего бойфренда.
— Откуда ей у меня взяться? — удивилась Аня. — Говорю вам, я вычеркнула этого человека из своей жизни раз и навсегда!
— Что же, никакой фотографии не осталось? Даже самой плохонькой?
— Нет!
И Аня демонстративно встала к столу, очищая крупную свеклу. Та брызгалась яркими брызгами, так что подругам пришлось прикрыться кухонными полотенцами. Но они не отставали:
— Тогда опиши нам этого Серегу. Давай-ка его внешность!
— Что вам дался этот уголовник?! Говорю вам, это было и прошло! Теперь ему нет места в моей жизни!
— Но может быть, сам он считает иначе!
— Ну, хорошо! Он был высокий, волосы светлые, голубые глаза, крупный мясистый нос и толстые губы. Да! Еще он всегда ходил стриженный под единичку, и уши у него торчали словно два вареника! А когда он злился или волновался, они у него краснели. Сам он бледнел, а уши, наоборот, краснели. То, я вам скажу, еще зрелище!
Но никакого бледного мужчины с ярко-красными оттопыренными ушами на свадьбе подруги не заметили. Блондинов также не наблюдалось. Были, правда, рыжие, но с ярко выраженными кавказскими чертами лиц. Блондинка была только одна — Леся. А вот блондинов не было. Ни коротко стриженных, никаких.
— Он мог надеть парик и загримироваться, — прошептала Леся, не желая расставаться со своей идеей. — Или спрятался поблизости от дома Тамары. И когда наступил подходящий момент, выскочил из своего укрытия и нанес удар.
Но Кира считала, что версию с Серегой можно пока отложить про запас. Они и так выяснили достаточно. Серега имел крутой зуб на Аньку. Мог узнать, где ее искать. И имел возможность и желание ей насолить. Сделал он это или нет, пока было не известно.
— Но это все пока что из области предположений. А вот следы Тамары на том месте, где был ранен Нико, это уже суровая реальность.
— Думаешь, менты тоже их обнаружили?
Кира пожала плечами.
— Пойдем к ней и узнаем.
Дома у Тамары было непривычно тихо. После случившейся трагедии с односельчанином свадьбу было решено не догуливать. Так что праздничные столы и украшения исчезли, словно по мановению волшебной палочки. Теперь это был самый обычный дом, конечно, если не считать произошедшего в нем убийства.
Тамара хлопотала на заднем дворе, возясь с цыплятами. Подруг она приветствовала широкой улыбкой. И протянула им несколько пушистых желтых комочков.
— Правда, они прелесть?
— Да, очаровательные крохи. Они у вас вывелись?
— Вообще-то мы цыплят сами не выводим, — пояснила Тамара. — Возни с ними много, а смысла мало. Пока курица на яйцах сидит, да потом с цыплятами возится, она ведь не несется. Да и болеют, и мрут эти желтенькие крошки слишком уж часто. Так что мы обычно цыплят покупаем на птицефабрике. И не желтых, а уже белых, подросших. С перышками.
— А в этот раз как же получилось?
— Не уследила я за одной из несушек. Она себе гнездо в саду свила. Да тихонько там весь выводок и высидела. Просто удивительно, ни кошка ее не тронула, ни собаки, ни птицы. Сегодня прихожу я на птичий двор, а у нас прибавление!
И Тамара счастливо засмеялась, прижимая к лицу крохотного пушистенького и веселого, словно солнышко, цыпленочка. Глядя на эту здоровую, полную сил и жизни девушку, трудно было поверить, чтобы она могла убить человека. Да еще как убить! Всадить ему в живот нож. И не один, а несколько раз.
— Нет, не могла она этого сделать, — прошептала Леся.
— Но ведь следы! Как быть со следами?
Тем временем Тамара отпустила цыплят к их маме, озабоченно квохчущей в сторонке и разгребающей жилистой лапкой что-то в пыли, и вопросительно посмотрела на девушек:
— Вы просто так зашли? В гости?
— Да.
— Тогда пошли в дом. Вина вам предложу. Папа Васико сегодня новую бочку открыл. Такое приятное! Пьется как вода!
— Вина? — помимо воли изумилась Леся. — В такую жару?
Тамара рассмеялась.
— Сразу видно, что вы не местные! У нас вино пьют вместо воды. И жажду утоляет лучше, и веселит, и на вкус приятней.
Подруги и сами видели, что вино тут пьется литрами. И за обедом или даже за завтраком мужчине ничего не стоит выпить литра полтора ароматной жидкости. Но ведь они-то сюда не вино пришли пить. И не обедать. По делу они пришли.
— Ах, по делу. Тогда тем более надо выпить. Что за разговор всухомятку!
Кроме прохладного вина в высоком глиняном кувшине, Тамара принесла еще домашний сыр, хлеб и инжир.
— Садитесь вот тут в теньке, и будем пировать.
Устроились девушки в саду в тени высокого каштана. Тут стоял стол и удобные кресла с круглыми спинками. Так что девушки смогли передохнуть от наступившей жары. Вино пилось легко. И подруги сами не заметили, как захмелели.
— А твои где? — спросила Леся у Тамары, отметив, что в доме необычно тихо.
— На работу ушли.
— А-а-а… А мы думали, что пошли к этому несчастному.
Стакан в руке у Тамары слегка дрогнул.
— К кому? — спросила она.
— Ну, к дяде Нико.
