веяло силой. Казалось, святой зрит в глубину твоего сердца и ждет, когда ты подойдешь ближе, расскажешь о своих бедах, попросишь о прощении или помощи.
Трое женщин – молодая, старая и малышка Малинка – стояли перед образом святого, замерев, не сводя с него взгляда. По щекам Клары текли слезы. Это не удивило Андрея, он и сам чувствовал нечто вроде благоговения, священного трепета. Вместе с тем крепли напряженность и тревога, которые пробуждали в нем и святой Панталион, и его часовня.
Желания подойти ближе и рассказать о сокровенном, попросить о покое и радости не получалось, поэтому Андрей развернулся и на цыпочках вышел из храма.
Марьи снаружи не было. Ждать, пока выйдут Клара и остальные, пришлось почти час. Андрей обошел строение, внимательно рассматривая его. Тут и там стояли скамейки и урны, кругом было стерильно чисто, ни одной бумажки, и очень тихо.
Всю обратную дорогу ехали молча. Никто, даже баба Лида, не произносил ни слова, они с Кларой словно боялись неосторожной фразой разрушить волшебство, расплескать то, что наполнило их в храме.
Простились быстро, баба Лида ушла в дом, а Андрей вспомнил, что у него есть подарок для Малинки. Он полез в бардачок, достал купленные загодя фломастеры, карандаши и толстый альбом для рисования.
Рядом со всем этим добром лежал пистолет, и Андрей представил, как вытаращила бы глаза баба Лида, увидев его. Разумеется, никакое это не оружие, всего лишь зажигалка. Бросив курить, Давыдов выбросил пепельницы и зажигалки, но избавиться от этой рука не поднялась. Поддельный пистолет подарил один из заказчиков, работавший в известной грозной конторе, сказал, что от настоящего не отличить, им вполне можно пугать хулиганов. Делать этого не доводилось (Давыдов надеялся, что и не доведется), но пускай себе лежит, каши не просит.
– В этих наборах есть коричневый цвет, – подмигнул Андрей Малинке. – Сможешь теперь рисовать Персику правильные полоски.
Девочка улыбнулась, прижимая к себе подарки.
– Зачем же ты… – начала Клара, но Давыдов строго перебил:
– Это наши дела с коллегой. Так что не вмешивайтесь, будьте любезны.
«Коллега» сморщила нос и прыснула со смеху. Клара поблагодарила и больше не стала возражать. Андрею показалось, что она все еще погружена в себя, не отошла от посещения часовни.
Ближе к вечеру приехал Петр, привез окно, сетку, жалюзи. Ловко и сноровисто установил все это, предварительно демонтировав старое окошко, а после тщательно убрал за собой.
– Огромное вам спасибо, – от души проговорил Андрей, любуясь новым окном.
То, что отныне можно будет отгородиться от ночной мглы, защититься современной конструкцией от необоримого и древнего, как сама Вселенная, страха темноты, немного успокаивало.
Глава восьмая
Два следующих дня Андрей провел за ноутбуком. Работалось ему легко как никогда, он настолько погрузился в процесс, что забывал про обеды и ужины.
Возможно, воображение Давыдова подстегнуло общение с Малинкой. Он вдруг понял, что девочка-маг Элли с глазами цвета морской волны (удалось-таки создать нужный оттенок, в точности, как у Сани, Степанова сына!) родилась на волшебном острове и обожала рисовать. Персонаж оживал на глазах, как и сама история, что несказанно радовало Андрея.
– Я грешным делом думал, что разучился. Сама понимаешь, столько лет творческого простоя и заказухи, – сказал он Шуре, которая позвонила спросить, как идут дела в богом забытом месте. – Но выяснилось, что помнят руки-то, помнят!
– Ты хохочешь, как маньяк, – заметила Шура. – Но это я от зависти. Круто, конечно, чего уж там.
Он рассказал ей про поход в храм. Шура была настроена скептически и, кажется, немного рассердилась, что Андрей туда потащился. Хотя это вряд ли, с чего ей сердиться?
– Тут народ, похоже, повально верит в силу этого места. Я в магазине позавчера случайно услышал, как одна женщина говорила, мол, хоть Варварин остров – настоящая дыра, никаких условий, но зато тут у ее ребенка аллергия прошла. А прошла исключительно потому, что они раз в неделю ходят в храм и вообще дышат святым воздухом этих мест. Хочешь – верь, хочешь – не верь.
– Смотри там, не надышись очень-то, – хмыкнула Шура и добавила: – А может, тебе потому на острове так хорошо работается?
Пошутила она или нет, Давыдов не понял. Они поговорили еще немного, потом он поставил телефон на зарядку, выключил звук и снова перенесся в мультипликационную реальность.
Дребезжащий и одновременно оглушительный, как пароходный гудок, звонок заставил Давыдова подскочить на стуле. В первый момент он и не понял, что это в дверь звонят.
«Жесть какая. Надо купить другой звонок», – подумал Андрей и посмотрел на часы.
Почти восемь вечера. Кто это так поздно? Он не ждал гостей.
Сохранив и закрыв файл (давняя привычка), Андрей пошел в прихожую и открыл дверь, запоздало спохватившись, что стоило бы поинтересоваться, кто это явился на ночь глядя.
– Привет, – сказала Клара. Рядом топталась Малинка. – Прости, пожалуйста, я звонила, хотела спросить, как дела, но ты не брал трубку. Я стала волноваться, потому что… – Она сбилась. – И мы с Малинкой решили тебя навестить. Но если мы не вовремя…
Андрей наконец сообразил, что пора прервать этот поток оправданий.
– Перестань! Замечательно, что вы решили заглянуть ко мне. Я очень рад! Проходите, не стойте на пороге. – Он посторонился, пропуская гостей в дом и запирая за ними дверь. – Раздевайтесь, давайте мне куртки. Только вот гостевых тапочек у меня нет.
– И не надо, мы в носках!
– Пол чистый. Я не из тех мужчин, которые зарастают грязью, живя в одиночестве. – Хотел пошутить, но прозвучало чуть ли не горделиво, и Андрей мысленно обозвал себя болваном.
Взгляд его упал на телефон, заряжавшийся в прихожей.
– Мобильник-то я на беззвучку поставил, поэтому и не слышал твоих звонков. – Андрей взял аппарат в руки и увидел три пропущенных. – Однако это к лучшему: вы пришли в мою берлогу. Располагайтесь, я пойду ноутбук выключу.
– Ты работал! Мы все-таки помешали! – раздалось ему в спину.
– Мне давно пора сделать перерыв, а то глаз замылится.
Обычно Андрей злился, когда его отрывали от работы, но в этот раз говорил вполне искренне: он был рад увидеть Клару и ее девочку. Выключив все, вернувшись в гостиную, Давыдов обнаружил на столе большую тарелку с пирожками.
– Я взяла вон в том шкафу, – поспешно проговорила Клара, – ничего?
– Ого! Пирожки! Горяченькие! – Андрей скорчил страшную хищную рожу.
Малинка улыбнулась во весь рот. Судя по всему, святой Панталион девочке не помог: она по-прежнему не могла говорить и не слышала.
– Тебе вроде бы понравилось, как я пеку, – застенчиво проговорила Клара и
