Постояв над ней, он почувствовал такое разочарование, что несколько раз с силой стукнул кулаком о раскрытую ладонь. Почувствовав боль от ударов, выругался и вышел. Напряженное тело сводило болезненной судорогой, и он не знал, что ему делать. Будить Софи, чтобы удовлетворить свою похоть, было стыдно, он же не мальчишка с неконтролируемыми гормонами, а взрослый мужчина, черт побери!
Он впервые по-доброму вспомнил Люси. Вот уж кто был готов всегда и везде! Ее никогда не нужно было просить о таких вещах, скорее наоборот, это она без конца проявляла инициативу, заставляя его подчиняться своим желаниям, зачастую выбирая для этого самые неподходящие места.
Но все равно он не променяет Софи на десяток Люси. Одно то, что он вчера, потеряв голову, испытал небывалое наслаждение, практически блаженство, говорит о многом. Нужно просто немного потерпеть, только и всего. Уже утром он покажет ей все, на что способен.
Времени было еще шесть часов вечера, и он, закрыв дверь, отправился в свой особняк. А что еще ему оставалось делать? Если он останется здесь, он все равно не утерпит и разбудит Софи поцелуями. А она и в самом деле слишком измотана, чтобы по достоинству оценить его нетерпение.
Софи проснулась оттого, что жутко захотела пить. Но это было понятно, за ужином она съела слишком много острой пищи. Она побрела на кухню и открыла холодильник. Он был девственно чист, будто только что из магазина. Пожав плечами, налила воды из крана с питьевой водой и с удовольствием выпила.
Стивен наверняка спал, и она испугалась, что разбудит его, бродя по квартире. Но спать больше не хотелось, и она, потягиваясь, пошла знакомиться со своим новым обиталищем. Кухня была огромной, перегороженной пополам блестящей металлической стойкой. К ней примыкала столовая, в которой они сегодня обедали. Потом гостиная, еще одна комната, похожая на кабинет, две спальни, гардеробная. Потом шла еще одна большая комната, похоже, предназначенная для гостей.
Но Стивена нигде не было. Растерявшись, Софи снова обошла все комнаты, внимательно оглядываясь по сторонам, будто он играл с ней в прятки, но везде было пусто.
Что случилось? Неужели он решил покинуть ее в такую ночь? Но тут же скептический голосок поинтересовался: а в какую-такую ночь? Она примитивнейшим образом уснула, а что должен в таком случае делать неудовлетворенный мужчина? Это для нее эта ночь особенная, а для него наоборот. И не надо удивляться, если он утешается сейчас в объятиях более сексапильной подружки.
Осмотрев свою полупрозрачную ночную сорочку, найденную ей в гардеробной, Софи подумала, что надела ее совершенно напрасно, и тут же поразилась своей непоследовательности. Ведь еще утром она была уверена, что ей не нужно продолжать этот непристойный роман, а теперь жалеет, что ее любовник ходит неизвестно где.
Вспомнив о подаренном ей Стивеном телефоне, она вынула его из сумочки и оценивающе на него посмотрела. Позвонить или нет? А если он и в самом деле в чужой постели, то как по-идиотски будет она выглядеть, спрашивая, где он. К тому же в этом случае он вряд ли ответит на ее звонок.
Решив не звонить, она положила сотовый обратно и пошла к окну, дрожа и обхватив себя руками. Перед ней сиял яркими огнями весь Манхэттен. Разница с ее пансионом, из окна которого виднелся только краешек серого неба, и унылой квартирой Мари была потрясающей. Отсюда была видна даже Нью-Йоркская гавань с кусочком темного залива.
Зрелище было захватывающим, и она замерла, забыв дышать.
В это время утомленный Стивен, проплававший в своем бассейне несколько часов, вернулся в квартиру, не желая, чтобы Софи проснулась утром одна. Бесшумно раздевшись, он вошел в комнату, намереваясь присоединиться к ней в постели, и замер, увидев тонкий силуэт в непрерывно меняющихся огнях Манхэттена. Сквозь прозрачную рубашку четко проступала высокая грудь, и в серебристых распущенных волосах играли разноцветные зайчики от сверкающей напротив рекламы.
В два длинных шага Клейтон пересек комнату и оказался рядом с Софи. Почувствовав его присутствие, она резко обернулась, и он мягко обнял ее, тут же пожалев, что потратил столько времени и сил на усмирение плотских желаний. Вместо того, чтобы нарезать круги в бассейне, ему нужно было поспешить к ней. Но откуда ему было знать, что она не спит?
Подняв голову, Софи робко спросила, явно сомневаясь в своем праве задавать подобные вопросы:
– Где ты был?
Он ответил честно:
– В бассейне, – не уточняя, где находится этот самый бассейн.
Она то ли поразилась, то ли не поверила:
– Зачем?
– Если бы я остался, то спать бы тебе не пришлось. А ты была так измучена. Но теперь, как я понял, ты передохнула? Пойдем в постель?
Она смущенно кивнула, и Стивен, не теряя зря времени, подхватил ее на руки и отнес на кровать. Она обхватила его за шею, но на его сумбурные ласки не отвечала, и он понял, что она боится продолжения.
Оторвавшись от нее, он посмотрел ей в глаза.
– Мне очень жаль, что вчера я не смог сдержаться и сделать все как полагается. Но пойми, у меня так долго никого не было. И я тебя так хотел, что в глазах темнело. Но теперь я сделаю все, чтобы тебе со мной было хорошо. Просто доверься мне, ладно?
Софи снова молча кивнула, и он принялся ласкать ее со всем пылом нерастраченного желания. Это было чудесно, но когда он мягко развел ее ноги и лег сверху, она непроизвольно сжалась в ожидании вчерашней боли. Приподнявшись на локтях, Стивен посмотрел в ее напряженное лицо, и потемнел.
– Черт! Все идет не так, как надо. Не бойся, больно не будет. Просто говори мне, как тебе больше нравится, я сделаю все, как ты хочешь.
Но Софи не знала, как она хочет. Она безвольно лежала и ждала, когда все это кончится.
Содрогнувшись в последний раз, Стивен пробормотал что-то нечленораздельное и упал рядом с ней, рывком освободив ее от тяжести своего тела. Софи чуть слышно вздохнула, чувствуя его недовольство. Но недоволен он был не ей, а собой. Положив ее голову на свое плечо, он негромко попросил:
– Спи, милая! – и она вдруг безмятежно уснула, нежно улыбаясь и бесшумно дыша.
Стивену тоже хотелось спать, но уязвленная гордость бунтовала слишком сильно, чтобы спокойно заснуть. Все его женщины уверяли, что он великолепный любовник, но с Софи у него вышла осечка. Конечно, он впервые занимался любовью с девственницей, и явно поспешил. Теперь она боялась близости и мгновенно каменела, едва он переходил к решительным действиям.
Как теперь это исправлять? Опыта в делах подобного рода у него не было. Перебрав несколько вариантов, он решил остановиться на самом простом, – нежности. В тот первый раз, когда он должен был быть особенно ласков, он был слишком напорист и все испортил. Но самое противное, он не был уверен, что смог бы остановиться, даже если вовремя узнал бы о ее невинности.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
