Читаем без скачивания Тайна наследницы - Борис Бабкин

– Получим за одного вдвойне, – сказала Карлита.

– Как так?

– Все очень просто. Устроим встречу, получим деньги. После того как заказчик расстанется с клиентом, убьем его и снова получим деньги.

– Правильно, умница, – прошептал Эскимос и поцеловал ее. – Но где может быть этот Рони?

– Найди тетю Кет, она наверняка знает, где племянница.

– Что бы я без тебя делал! – Эскимос заключил ее в объятия.

Сьюзен позвонила О’Бейли и рассказала о своих сомнениях по поводу Эскимоса.

– Мне кажется, он работает еще на кого-то, – заключила она.

– Эскимос выполняет свою работу, у меня нет к нему претензий, – возразил О’Бейли и спросил, не мог ли Бергман заподозрить ее в двойной игре.

– Если бы это было, – усмехнулась Сьюзен, – мы бы сейчас не разговаривали, Бергман наказывает сразу.

– Эта «игра в шахматы» меня устраивает. Благодаря ему я узнал много полезного, поэтому пока его не трогать. – И подчеркнул: – Слышишь, Бергмана не трогать. Если он вдруг что-то почувствует по поводу тебя, я незамедлительно приму меры.

– Когда я получу деньги? – спросила Сьюзен.

– Сегодня тебе передадут десять тысяч, – услышала она. – Остальные, когда будет что-то существенное.

Услышав телефонный звонок, Элизабет взяла трубку.

– На Аляске убиты Боцман и Артист, – сказал звонивший.

– Черт с ними, – отмахнулась Элизабет. – Их все равно пришлось бы убирать. Вот что, как только появится кто-то из России, немедленно сообщи.

– Есть, мэм. – И абонент отключился.

– Давно я не была в Вашингтоне, – прошептала Элизабет, подойдя к окну. – А ведь здесь прошла моя юность, была первая любовь. Потом… – она усмехнулась, – потом я поняла, что нужно зарабатывать деньги, и решила, что буду это делать до сорока пяти. Потом выйду замуж и рожу сына. Ну а если нет, возьму брошеного матерью и уеду в Европу. Надеюсь, все это скоро закончится. От результата и будет зависеть, как и что делать.

Чикаго

– Знаешь, – сказал приятелю Рони, – мне предложили встречу и заверили, что я узнаю много интересного о наследнице. Время и место сообщат позже.

– Ты не пойдешь, – отрезал Флэйд. – Тебя желают добить. Ответь наконец честно, что тебя зацепило в этом деле о наследнице? Я не верю, что ты просто хочешь найти заказчика.

– Заказчика я уже знаю, – признался Рони.

– О’Бейли?

– Мистер Бергман. Ты помнишь, как спокойно он перенес гибель сына? Тот узнал что-то, чего знать не должен был никто. Поэтому Бергман доволен, что ему не пришлось самому убирать сына.

– Ты думаешь? – поразился Флэйд.

– Уверен, – кивнул Рони. – Я все время пытаюсь вспомнить, что знал об этой истории с наследством. Что-то говорил Фальконг, а вот что… – Он недовольно поморщился. – Я должен вспомнить. А предложение дяди я принял потому, что в Чикаго меня пока искать не станут. Про дядю не знает никто.

– Значит, ты решил сделать нам свадебный подарок на тот случай, если тебя убьют? – обозлился Флэйд. – Дать бы тебе…

– Мне вполне хватило от Кет, – потрогал подбородок Рональд.

– Кто может вызывать тебя на встречу, если сам говоришь, что о Чикаго никто не знает?

– Мне прислали эсэмэс, – пояснил Рони. – На телефон в Бостоне. Телефон у одной знакомой, она тоже не знает, где я. Надо вспомнить, что говорил канадец… Может, к гипнотизеру сходить?

Флэйд положил ему руку на плечо.

– Видно, после ранения у тебя не только память отшибло. Всему свое время. Вспомнишь. А гипнотизер – лишний человек, который будет знать то, что знать должен ты, ну и мы.

Хабаровский край

Виталий растерянно посмотрел на Марецкого.

– Это золото…

– Знаешь, – засмеялся Виктор, – по промысловому поверью, если старатель найдет самородок граммов на пятьдесят, считается, будет удачлив в добыче. Так что с удачей, золотомой. Но мой тебе совет, никогда даже не думай утаить золото. Хоть крупицу. Втянет, и всё. Или убьют, или посадят. Отдай самородок бригадиру.

– Да я и не думал прятать, – обиженно проворачал Сиротин.

За старателями наблюдали двое.

– Твою и ихнюю маму вместе, – опустив бинокль, злобно прошептал коренастый якут. – Везет же придуркам. Ну почему мне не попал под ногу этот самородок, ведь я по этому ручью раз пять ходил! – Он обернулся к Росомахе. – А ты все на того мужика ствол наводишь? Гляди, Дед прознает, на муравейник сходу посадит.

– Марецкий не из тех, кто прощает или забывает, – держа в прицеле снайперской винтовки голову Виктора, сказал Росомаха. – А мне не хочется получить пулю в башку или нож в спину.

Он все же опустил ствол и перевернулся на спину.

– Покрутится тут, послушает базары и запросто может… Ему наверняка подскажут про меня. Всё, уходим.

Он пополз между камнями, но успел заметить, как Марецкий шевельнул плечом. Ремень двустволки скользнул, ружье оказалось в руках.

– Шарахнет сейчас картечью, – шепнул Росомаха и скомандовал: – Бегом вниз.

– Ты чего, капитан? – спросил Сиротин.

– Зверь какой-то, – успокоил его Марецкий. – Росомаха, а может лиса. – Он усмехнулся. – Ушел, зверина. Привычка у меня с Чечни. Посторонний звук – оружие в руки. Пошли, – осмотрев сопку, сказал он.

– Вот едрена бабуся! – Дед хмуро взглянул на Прокофьича. – Живая, выходит, дочурка Аляски. А я уж было губы раскатал, что выкуплю у государства Долину. Выходит, хренушки. А ты чего, собственно, заявился-то?

– Так люди появилися в тайге, – отпив чая из кружки, сказал Прокофьич. – Мои пятерых видали, но они исчезли, как привидения. С автоматами мужики. И не ОМОН, и не спецназ. Бандюки какие-то.

– Понятен хрен, что не армия, – хмыкнул Дед. – Где твои этих ореликов засекли?

Нацепив очки, он склонился над картой.

– Около Гусиного озерка, – указал пальцем Прокофьич. – А отвалили к горному хребту. Умеют ходить! Следов не видать, и псы не взяли. Видать, посыпали чем-то. Было пятеро, – повторил он, – шли у ручейка от озерка Гусиного. Лоток приметили у одного. Знаешь, такой китайский.

– Видывал, – кивнул Дед. – Не лоток, а издевательство. На ем рыбу жарить хорошо. Даже для проб не подходит. Китайцы, одним словом. У меня есть такой. Мы подловили двоих у Камня Вороньего. Но, видать, один убежденный был, кишки себе вспорол. Второго стрельнуть пришлось, уж больно люто отстреливаться начал. Золотишка было сто пятнадцать граммов. Не с Долины. А китайцы российские. Границу не переходили. Мы около Согды поселок сожгли. Тамачки уже девять домов ихних было и шалашей с десяток. Лезут желтолицые, мать их китайскую. Как Доманский отдали, так и полезли… Видал, поди, в поселках китайские кафе, общины. Наши девки с ихними парнями погуливают, по-ленински получается, интернационал. И в Москве тоже кого уже токо нет. – Он выматерился. – А представь, коли наследница из Америки будет. Тоды хана всему и всем. Она ж своих понавезет, чтоб вкалывали, а наших по боку. Ежели так будет, видит Бог, партизанить начну. Места нам знакомые, хоромов полно, землянок тоже, мы годами могем не выходить с тайги…

– Войска понаедут – и привет твоей партизанщине. Али ты и в солдатиков стрелять станешь? С ментами оно, понятное дело, кто кого, частенько хватаемся. Сколь мужиков уже за колючкой сидят. А тут, если ты войну удумаешь, тя враз ваххабитом объявят – и привет Дедовскому корню. Я чего явился. Решать надобно, что делать, пока энтой самой наследницы нема. Счас уже осень как-никак, заморозки вот-вот вдарят, но золотишко потихоньку мыть еще можно. Вот и говорю, давай наберем хлопцев лихих, кто готовый до морозов мыть, нехай они в Долине с севера начнут. Ежели менты, мы посты выставим. Помнишь, как в Сусумане колымском играли, – подмигнул он. – Постов наставили и моем. Токо менты появятся, все враз исчезаем. Они походят, походят и ни с чем сваливают. Давай так сделаем. Объединимся и сколь успеем, столь и намоем. А чтоб не в тюрьму, по разрешениям сезонным мужики нехай моют. Как те такой поворот?

– Уж лучше так, чем никак, – мрачно согласился Дед. – Ты вот про пятерых говорил. Может, это люди той самой наследницы и есть? В общем, ладно, присылай своих, а я туточки наберу. И за твоими, и за моими стоко всего, что им легче пулю принять, чем на пожизненное идти.

– Как думаешь, про нас они не шепнут, коли прижмут? – засомневался вдруг Прокофьич.

– В своих я уверен, – заявил Дед. – А про твоих ты думай.

Река Гуджал

Прицелившись, Гранит нажал на курок. Столбиком стоявший заяц рухнул в траву. Гранит поднялся, но тут же упал на землю, прижал приклад к плечу. Пятеро вооруженных людей в камуфляже цепочкой двигались вдоль сопки. Двое были со снайперскими винтовками, трое с автоматами. У всех за плечами вместительные, плотно прилегавшие к спинам ранцы. Опытный глаз Гранита сразу отметил – камуфляж не наш, но по цвету и рисунку вполне подходит, ботинки мягкие. Одежда не испачкана и не помята, все выбриты чисто. Идут без проводника и карты, по крайней мере сейчас. Значит, просто вдоль речки. Он посмотрел на часы. Через пару часов начнет темнеть. Решил, отпущу на полчаса и пойду по следу.