Читаем без скачивания Оазис Джудекка - Андрей Дашков

У меня самого щека была ободрана пулей, и половина лица пылала, но это казалось пустячной царапиной. Кроме того, щуп погнулся при падении. Вскоре мне удалось подобраться к своей благоверной. Я схватил ее за пальцы. Она ответила мне ободряющим рукопожатием. Затем мы оба сели, прислонившись к стене, и стали прикидывать, что делать дальше.

Собственно, прикидывал я один, а Сирена в это время зализывала простреленное предплечье. Пуля прошла навылет, и необходимость в болезненной операции по ее извлечению отпадала. Правда, выходное отверстие было расположено так, что зализывать рану потом пришлось и мне.

Однако еще раньше я всерьез задумался, не настала ли та черная минута, когда нужно попытаться выпустить на свободу Оборотня. Я сильно подозревал, что это окажется бесполезным. Оборотень хорош в темноте и против немногочисленного противника. Но не на свету и не на открытом месте, где он превратится в отличную мишень для целого отряда. Судя по огневой мощи, в той комнате засели не меньше двух десятков стрелков.

Был еще вариант. Песенка Сирены. Хотя бы самая незамысловатая колыбельная! Но пока она допоет, пока песенка начнет действовать… Боюсь, нам не хватит времени.

Через несколько секунд придурки, которые скрывались за решетками, прекратили стрельбу. Им оставалось только ждать нашей следующей вылазки. Они были невидимы и неуязвимы. Если это смертники, прикованные к стенам, то ждать они будут долго. Дольше, чем мы сумеем продержаться… «Может, все-таки споешь, детка? Начинай, а там посмотрим».

Но ей не дали спеть. В первые мгновения тишина показалась засасывающей трясиной, которая была разделена на равные промежутки. Не забудьте, что поступь Железного Барона раздавалась все ближе и ближе, а это не способствует спокойному течению мыслей. Тем более пению.

С другой стороны, мы были здесь чужаками, вторгшимися без спросу, а парни обороняли свою территорию. Или владения секты. Или алтарь для жертвоприношений. Или что угодно. Короче, я мог посылать свои гнилые претензии только ЕБу, да и то шепотом. Но зато шепотом я высказал все, что я о Нем думаю…

Фонарь приковывал мое внимание. Это была деталь, за которую зацепилась надежда. Зацепилась и дрыгала рахитичными ножками… Случалось и раньше, что ЕБ выставлял в лабиринте приманки или «призы»: патроны, какое-нибудь снаряжение (именно так я обзавелся щупом), бритву, ножницы, рюкзак, бутылку спиртного, блок сигарет, а то и банку с кокаином. Однажды я нашел упаковку с антибиотиками, которых хватит надолго. А Сирене Он подбросил искусственный член. Говорю же вам: у старика специфическое чувство юмора. При этом «приз» всегда мог оказаться изощренной ловушкой. Кокаин и бухло так уж точно – к ним мы даже не прикасались. Но Его Бестелесности ничего не стоило бы, например, снарядить фонарь взрывчаткой вместо аккумулятора. И вообще – с чего я взял, что это дело «рук» ЕБа? С такой же степенью вероятности фонарь могли оставить тут аборигены. Или… Ну да, тот парень, счастливчик. Перед тем как сам он растаял в воздухе.

Голова шла кругом. Причем не от избытка вариантов, а от безысходности. Проклятый грохот вытряхивал душу из организма. Возвращаться? В лучшем случае мы доберемся до задвижки. Известная штука. Это «клапан», он пропускает только в одну сторону… Мышеловка захлопнулась, а сыра я до сих пор не видел. И даже не чуял запаха.

Запах!

Я мысленно надавал себе пощечин, чтобы не растечься безвольной аморфной массой. Соберись, дурак! Думай! Используй то, чем наградила тебя обезумевшая от мутаций природа.

След, нюхач! Возьми след! Шевели носом!

Я вернулся на несколько шагов к перекрестку. Тут чужой запах все еще был ощутим. Несмотря на нарастающий грохот (шагов?), я медленно пополз обратно, пытаясь определить, где след обрывается. ЕБ саркастически хихикал во мраке. Сирена вертела головой, наблюдая то за мной, то за освещенной дырой, откуда в любой момент могли появиться стрелки. Смертники?! Черта с два! Раздался лязг отодвигавшихся решеток. Я недооценил паршивость ситуации, в которой мы оказались.

Чужие парни вышли на охоту. И что-то подсказывало мне: их гораздо больше, чем я думал вначале. Поэтому у нас не было ни малейшего…

9

В этот момент до меня дошло, куда подевался одиночка. Я испытал что-то вроде озарения – возможно, запоздавшего.

«Полынья», черт меня дери! Как все просто, и в то же время мозги буксуют, отказываясь принять очевидное. Где-то рядом была «полынья», и парень, спасаясь от опасности, нырнул в крысоидный лабиринт!

Я почувствовал себя так, словно чья-то рука вцепилась в глотку. Меня мгновенно прошиб ледяной пот. В глазах зарябило, а затем пошли лиловые круги. Желудок выворачивало наизнанку…

Человек в крысоидной норе! Дико, противоестественно, немыслимо! Об этом не хотелось думать. Что-то глубинное, древнее, атавистическое, но по-прежнему сильное восставало, отчаянно сопротивлялось попыткам примирить разум с одной только вероятностью, робким предположением…

Такое невозможно вообразить себе даже в страшном сне (во всяком случае, меня, перевидавшего великое множество ночных кошмаров, подобный ужас обошел стороной)! Вообразить невозможно, однако инстинкт самосохранения отвергал тупое чистоплюйство и упорно подталкивал меня в сторону «полыньи».

И я решил обойтись без предательских мыслей и медвежьих услуг воображения, которое примораживало меня к месту и превращало в бессловесную жертву. Я спрятал бесполезные пистолеты. Не знаю точно – зачем, – но я начал натягивать охотничью перчатку и заметил, как блеснули в полумраке глаза Сирены. Должно быть, она приняла меня за психа. А ведь недавно я всерьез беспокоился о том, что творится в ее голове! Еще один урок, детка: лучше быть живым психом, чем мертвым догматиком. Новейший Завет, Книга Четвертая, седьмая глава, двенадцатый стих. Капризы памяти…

Впрочем, не я подстегнул жену и заставил ее пошевеливаться. Это сделала очередь трассирующими, которые прошили коридор огненными стежками. Лучшего стимулятора и не требовалось. Между прочим, патронов парни не жалели – наверное, мы были тут редкими и дорогими гостями.

Обоими кулаками я пробил «полынью» и до пояса погрузился в сухую, гулкую, выкалывающую глаза темноту. В ноздри ударил смрад крысоидных экскрементов. Мне с трудом удалось развернуться – «плева» сковывала движения, будто липкая резина. И все же ценой невероятных усилий я сперва согнул колени, затем уперся ногами во что-то твердое и наконец снова высунул голову в коридор.

Сирена была уже рядом. Теперь ее взгляд ничего не выражал. Паника опустошила глаза – два стеклянных шарика с точками до предела сузившихся зрачков. Металлический грохот достиг чудовищной силы. Каждый удар звучал как раскат грома (поверьте, иногда мне снятся даже нездешние грозы! И это бывает пострашнее того, что я видел в Монсальвате).