чтобы под колье подходило! Ревет она… Блондинку мне, срочно! Вот такую же, рыжеватую с голубыми глазами. Ну?! В этом бардаке блондинок нет?! Их на Невском толпы! Загоните оттуда!
Стилисты поспешно вытолкнули вперед трех полуголых девушек. Координатор свирепо швырнул на пол папку с бумагами:
— Блондинку хочу! Вы слепые?! Эта — ниже на полголовы, за ней платье волочиться будет. А эта вообще русая! — Вдруг он замер на полуслове, устремив прищуренный близорукий взгляд поверх голов. — Вот ты, ты, которая у двери! Снимай штаны, быстро! Раздевайся! Кто такая?
— А… э-э-э… Екатерина, — несколько ошеломленно проговорила высокая блондинка, еле поспевая переставлять ноги. Стилисты решительно волокли ее к гримерному креслу, попутно стягивая пиджачок и распуская собранные наверху волосы.
— На кой ляд мне твое имя! — застонал координатор. — Хоть Евлампия, лишь бы рост подходил… Какое агентство? Неважно, потом разберемся! Ну что? Подойдет?
— Подойдет! — одобрительно откликнулся стилист, колдуя над лицом Екатерины. — Сбросить бы ей пару килограмм… Платье на живую нитку сделано, чуть вздохнет, оно треснет к чертям!
— Значит, дышать не будет! По местам все. Работаем! Работаем, я сказал! — Координатор подобрал брошенную папку и устремился к выходу на подиум.
Всеми забытая, на пуфике плакала Вероника, зажимая рот платком.
* * *
— Ну, вот и все, господа, — заканчивая экскурсию, директор Юсуповского дворца остановилась у подножия парадной лестницы и повернулась к двум следовавшим за ней мужчинам. Один из них, широкоплечий, с короткими темными волосами и аккуратной бородкой, поспешно отвел взгляд в сторону и стал внимательно изучать мраморную вазу. Второй устало прислонился к сфинксу, стерегущему первые ступеньки. — Надеюсь, вы поделитесь с нами своими соображениями по поводу убийства Григория Распутина, мистер Холмс. Мнение такого выдающегося сыщика… — Каким-то образом Ирма умудрялась оставаться официальной, и в то же время это определенно был флирт. Причем с обоими гостями.
— Я предпочитаю делать выводы на основе фактов. — Шерлок Холмс раздраженно дернул плечами — сфинкс оказался холодным и жестким. — История же сохранила для нас скорее противоречивые слухи и невнятные сплетни. Был яд или нет? Если был, как на самом деле он попал в организм жертвы? Экспертиза свидетельствует о трех огнестрельных ранениях, несовместимых с жизнью. Однако убийцы утверждали, что жертва чуть ли не по улице бегала. Уже то, что они неоднократно меняли свои показания и противоречили показаниям других, говорит о том, что эти свидетельства ненадежны.
— Версия о причастности к этому делу Великобритании представляется мне абсолютно несостоятельной, — начал было Ватсон, однако смешок Холмса перебил его:
— Когда в деле замешана политика, быть абсолютно уверенным в чем-либо крайне опрометчиво. В отношении убийства Распутина я вряд ли смогу сказать что-то определенное.
Ватсон быстро наступил на желтый ботинок Холмса и одновременно выдал директору дворца самую обаятельную улыбку из своего арсенала.
— Конечно же, Шерлок подготовит эксклюзивное интервью на эту тему. Надеюсь, Ирма, мы сможем согласовать детали с вами лично. — Называть директором эту статную блондинку с умными карими глазами у Ватсона не получалось. «Хозяйка дворца» подходило ей больше. — Спасибо за замечательную экскурсию! Уделили нам столько времени! У вас, я вижу, ответственное мероприятие…
— Да, в Красной гостиной вот-вот начнется аукцион «Меха и драгоценности». Ювелирный дом «Радиант» продемонстрирует публике знаменитое колье Марии-Антуанетты с рубином, который был на ней в день казни. — Ирма вздохнула, будто королеву убили пару часов назад и не дальше соседнего зала. — Возможно, вам это будет интересно. Позвольте я провожу вас. — Ирма легко коснулась рукава Холмса. — Этот рубин королеве подарил ее возлюбленный — граф Аксель Ферзен. Говорили, что камень приносил удачу…
— Драгоценности вообще мало кому приносили удачу… — хмуро буркнул Холмс, поднимаясь следом за Ирмой по беломраморной лестнице. — Казнь Марии-Антуанетты это только подтверждает.
— А королева верила в свой талисман до последнего. — Изящные руки Ирмы вспорхнули, указывая на манекены, стоящие вдоль стен в Белом фойе. — Ювелирный дом подготовил несколько копий колье. Обратите внимание, как прекрасно сочетаются рубины с платьями той эпохи…
— А! Так вот к чему эта штука! — воскликнул Холмс, внезапно останавливаясь. Разогнавшийся Ватсон чуть не налетел на него. Заложив руки за спину, Холмс разглядывал огромный постер в центре фойе — контур женского подбородка, длинная линия шеи и капля рубина под ложбинкой ключиц. Алая, как капля артериальной крови, единственное цветное пятно на строгом черно-белом фото.
— Шерлок, такие постеры расклеены по всему городу! — Ватсон улыбкой извинился перед Ирмой за своего друга. — Неужели ты только сейчас обратил внимание?
— Что может быть интересного в фотографии ювелирного изделия, если оно не украдено? — Холмс пожал плечами и невозмутимо откинул со лба упавшую прядь. — Или в изображении женщины, если она еще не труп?
* * *
В темном муаровом платье, переливающемся в свете софитов, Екатерина вышла на импровизированный подиум Красной (или, как ее называли раньше, Золотой, или Императорской) гостиной. Колье стекало с ее шеи темно-бордовыми каплями, переплетенными золотыми нитями. Серебристо-голубой соболий палантин уютно покоился на плечах и прикрывал спину. Звуки музыки, исполнявшейся небольшим оркестром, приглушили восторженный шепот публики, который всколыхнулся навстречу модели.
Екатерина словно плыла по ковровой дорожке между гостями и участниками аукциона. Щелчки фотоаппаратов напоминали пулеметную очередь. К модели были прикованы взгляды всей публики.
Дойдя до середины дорожки, Екатерина медленно повернулась, гордо подняв голову, и оглядела обращенные к ней лица с неожиданным презрением. Палантин скользнул с узких плеч и лег уснувшим зверем на ковер. Обеими руками Екатерина взялась за лиф великолепного платья и рванула его вниз. Ткань треснула звонко и весело. Бисер брызнул во все стороны и заскакал по паркету. Увлекаемый тяжестью вышивки, верх платья упал к поясу, обнажая грудь модели. Екатерина рванула снова, и по талии расползлась безобразная дыра. Девушка позволила изуродованному платью свободно опуститься на пол и легко перешагнула через волну ткани.
Музыка развалилась на отдельные звуки и смолкла. Увлеченная флейта пронеслась еще пару тактов, выдала свист на высокой ноте и тоже умерла.
Красная гостиная Юсуповского дворца проживала насыщенные мгновения изумленной тишины, в которой у зрителей расширялись зрачки, приоткрывались рты и замирало дыхание.
Где-то на набережной коротко прогудел автомобиль.
— Что уставились?! Сытые хари! — торжествующе крикнула Екатерина и вскинула руки. Эхо последнего слова метнулось вверх и рассыпалось о хрустальную люстру. Подвески звякнули. — Ваша страна стоит перед вами — голая! Нищая! Презираемая! Сколько стоит билет сюда? Как месячная зарплата учителя, врача?! Вы здесь, чтобы выбросить пачки денег на цацки! На шкурки убитых животных!
Десятки рук взлетели вверх одновременно — публика увлеченно ловила Екатерину в перекрестье камер смартфонов. Вспышки фотоаппаратов слепили глаза. Ропот прокатился по залу. Возмущенные возгласы вырывались из общего хора,
