Талли попытался остановить дрожь во всем теле и агонизирующе втянул в себя воздух.
— Ты славно дерешься, Рой! А еще говорил мне, что плохой боец!
— Гм… — промычал Талли и опустился на Землю. Он действительно чувствовал себя очень странно.
— Ты не убил их, — спокойно и деловито заметил Фангар.
— Пойду прикончу. — Что он и сделал весьма умело.
Это был цивилизованный человек, с которого очень быстро слетел тонкий налет цивилизации.
— Они бы убили нас, Рой, — сказал Фангар, вытирая пучком травы лезвие меча. — Я понимаю, что ты имел в виду, когда говорил мне, что не привык заниматься такой работой. Но здесь это необходимо — хочешь не хочешь, но ты должен согласиться с этим, — если мы хотим выжить. Тали ничего не ответил. Он сидел, дрожа, пока Фангар собирал оружие, доспехи и одежду. Он сидел, закрыв руками лицо и уткнувшись в колени. Время от времени сильная дрожь сотрясала его тело.
— Мы сейчас в Ра, а не на Земле и не в моем Вилгегене, — продолжал Фангар. — В своем мире я поступал с падалью несколько иначе, но дело все равно заканчивалось такими же смертями.
Талли поднял глаза.
— В моем… газовые камеры… электрический стул… виселица… гильотина… Да, я полагаю, что так. Правосудие и закон…
— Мы должны следовать нашему собственному закону. Ра не такое уж приятное местечко.
Они выстирали грязную одежду в реке и почистили металлические нашлепки. Это было неприятное занятие. Фангар рассортировал оружие. Они надели на себя рубахи, местами порванные и тесные в плечах, но не настолько уж неудобные, чтобы их нельзя было носить, и штаны.
— Чтоб они повесились, — ворчал Фангар. — Очевидно, мужчинам Ра не мешало бы подрасти.
Рубаха доставала ему лишь до талии. На Талли она едва прикрывала бедра. Они потеряли сандалии во время схватки и Фангар стал подбирать себе снятые с трупа сапоги. Они выглядели смешными на его кривых ногах, но должны были служить частью маскарада. Кольчуга едва налезла на него, но когда Фангар повернулся, Талли увидел снова увидел настоящего Всадника. В его непропорционально длинном туловище была скрыта подлинная сила.
— И мы должны носить все это прямо сейчас? — спросил Талли. — Жарко же.
— А может, мы еще встретим подобных.
— Гм… — промычал Талли и поспешно натянул на себя кольчугу. ни взяли себе по паре мечей и по легкому щиту. Два других щита Фангар разбил во время схватки. Они пошли дальше, а солнце на ярком небе все еще показывало четыре часа.
— День здесь длиннее… — начал было Талли.
Внезапно Фангар схватил его за руку и потянул вниз. По реке плыла вниз по течению баржа. С закрытой палубы доносилась музыка.
— Может, это друзья, а может, и нет, — поворчал Фангар и лежал, пока баржа не скрылась из виду. Талли начал думать о том, что солнце перегрело его непокрытую голову. Головная боль усилилась. Вообще, голова у него болела не переставая с тех пор, как они начали свое безумное путешествие по измерениям. Они шли все дальше и дальше. Наконец, он попросил Фангара об отдыхе. Они как раз проходили мимо очередных кирпичных развалин — каких множество встретилось им на пути. Фангар согласился, и они плюхнулись под уцелевшим углом строения.
У реки были разбросаны похожие на мелкие бассейны чаны, но теперь они были заброшенными и поросшими водорослями. Они постарались устроиться как можно удобнее.
— Это место выглядит так, словно здешняя цивилизация приходит в упадок, — заметил Фангар. — И это странно в свете того, что рассказала нам Рэта. У меня сложилось впечатление о сильной аристократии — что только полезно для страны, — мощной армии и рабочем классе.
— Я не собираюсь опять становиться рабом, — сказал Тал ли, удобно расположившись на нагретых солнцем кирпичах. — Тоб'клайки наглядно продемонстрировали мне, что это такое.
— Мне тоже, — рассмеялся Фангар. — У нас на Вилгегене нет рабов. Но мы понимаем силу рабочих. Талли рассказал Фангару, какие у его отца были проблемы с рабочими в Шароне, потом рассказал о футболе, боксе и рукопашных поединках, о двигателях внутреннего сгорания, Нью-йоркской подземке и Эмпайр Стейт Билдинг, а также об атомных подводных лодках. Пока он рассказывал, все это казалось ему очень далеким, однако, он знал, что жизнь в Америке идет своим чередом, пока он сидит здесь, на Ра, бьет ключом где-то там, за невидимыми стенами, отделяющими измерения друг от друга.
— Ты должен погостить у меня в Гаразонде, в моем доме на Вилгегене, — сказал Фангар. — Я понимаю, что никогда не смогу узнать все о твоем мире, как и об остальных мирах измерений, но мы можем с тобой прекрасно провести там время.
— Я с удовольствием. А ты можешь увидеть старые добрые Штаты.
Солнце, наконец, начало постепенно склоняться к горизонту. Жара спадала, но они уже знали, что ночью будет тепло. Перед тем, как сгустились сумерки, Фангар разобрался в их припасах и они приготовили ужин на костре из сухой травы. Поужинав, они легли спать. Свою вторую ночь на Ра они провели в развалинах, надежно укрытые от посторонних глаз. Утром их разбудил страшный стук от тысяч копыт. Из своего укрытия они увидели облако пыли, движущееся по равнине, залитой восходящим солнцем, В пыль что-то мелькало, сверкала на солнце бронза. Рэта что-то упоминала о подобном, но Талли не сразу сообразил.
— Колесницы! — воскликнул он, наконец.
Они пролетали мимо бесконечным потоком, с высокими передками, высокими колесами, украшенные резьбой, вздымая тучи пыли. Скрипели оси и звенели колокольчики. Тащившие их животные, казалось, плыли по реке из пыли. Их спины извивались по змеиному, сверкали спицы колес. Грохоча, они укатили по великой равнине к горизонту.
Путники пошли дальше вниз по течению, к Хамону и Апену, к сказочным сокровищам Амон-Ра.
— Интересно, друзья это или враги? — спросил Фангар.
Талли ничего не ответил. У него было какое-то холодное предчувствие, что эти колесницы вырвали сказочные сокровища Амон-Ра из тайных святилищ и увезли с собой по великой равнине.
Глава 8
Весь остальной путь вдоль реки они испытывали непрекращающийся голод. Они обнаружили невозможным говорить о чем-либо, кроме колесниц. Увиденное зрелище глубоко запечатлелось в их сознании.
Варварский инстинкт заставлял Фангара удерживать Талли от неразумных поступков в уверенности, что колесницы стремятся к Хамону. Только чем Хамон и Апен — два города — заслужили такой гнев, они не могли знать. Когда река расширилась, они встретили явные признаки упадка цивилизации. Заброшенные фермы, поросшие водорослями чаны, бронзовые орудия труда, полузарытые в землю и забытые, сгоревшие хижины — весь ландшафт кричал о насилии.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
