Фактически любое планирование усиления обороны границы оказывается между Сциллой и Харибдой. С одной стороны, держать сколь-нибудь крупные массы войск в окопах на границе — дело крайне опасное с точки зрения возможных casus belli и вообще любых инцидентов. Если принимаются срочные меры для усиления обороны страны, то инциденты на границе и начало боевых действий раньше определенного срока крайне нежелательны. С другой стороны, усиление обороны по линии границы в преддверии войны — настоятельная необходимость. Здесь возможен компромиссный вариант.
Заключается компромисс в следующем. От каждого полка дивизии армий прикрытия в особых округах на позициях на границе постоянно находится только один стрелковый батальон. Более того, позиции эти опираются на ДОТы в некотором отдалении от границы. Чтобы сохранить темп боевой подготовки, происходит ротация батальонов. Дежурство на границе сменяется выводом в тыл, позиции занимает другой батальон того же полка. И так по кругу, сменяя друг друга. Еще один батальон находится в постоянной готовности к переброске на границу на автотранспорте. То есть окружные автобаты выделяют автомашины для перевозки такого батальона к границе по тревоге. В некоторых случаях для этого можно задействовать автомашины мехсоединений. Некоторую неразбериху может создать смена подразделений на позициях с подходом второго батальона. Но этот момент можно отработать на нескольких учениях. Сами мехсоединения готовить для такой задачи не имеет смысла — они еще пригодятся для маневренного сражения. Вводить их сразу в статичную оборону не имеет смысла.
Артиллерия используется схожим образом. Как известно, в советской стрелковой дивизии 1941 г. было два артполка. Один был на гужевой тяге, второй — на механической тяге. Соответственно напрашивается следующий план. Один дивизион артполка гужевой тяги постоянно находится на границе, два других — занимаются боевой подготовкой. Полк на механической тяге постоянно оттянут от границы, но для него уже подготовлены позиции. По тревоге он на них выдвигается, причем достаточно быстро, за счет механической тяги. Оставшихся два дивизиона гужевой тяги по тревоге подтягиваются к границе своим ходом.
Также следует признать факт растаскивания некомплектных мехкорпусов для непосредственной поддержки пехоты. Перед лицом надвигающейся войны этот процесс можно несколько упорядочить. То есть заранее выделить по батальону Т-26 из формирующегося мехкорпуса для поддержки каждой стрелковой дивизии армий прикрытия. Вместе с артполками на мехтяге они по тревоге смогут быстро выдвинуться к границе и существенно усилить оборону УРа.
Таким образом, еще до начала войны УРы оказываются частично заполнены за счет дежурных батальонов и артдивизионов гужевой тяги. По тревоге за несколько часов они могут быть усилены вдвое по пехоте, еще одним батальоном, перевозимым на автомашинах. Столь же быстро к границе подтягивается артполк на механической тяге. Наконец, третий батальон полков приграничных дивизий по тревоге выдвигается к границе пешим маршем. За ним следуют оставшиеся артдивизионы гужевой тяги. Соответственно, грузовики после перевозки назначенных батальонов возвращаются в подчинение окружного (фронтового) командования или в мехсоединение, из которого были изъяты. Конечно, здесь имеется риск подставить ценные автомашины под удар авиации противника. Но в данном случае риск оправдан: повышается эффективность использования свежепостроенных ДОТов. Соответственно, приграничные ДОТы своим сопротивлением дадут пехотинцам время занять окопы в системе обороны УРа в некотором отдалении от границы. Имея поддержку артиллерии и танков, стрелковые батальоны армий прикрытия смогут дорого продать свою жизнь.
Разумеется, радикально решить проблему прочной обороны линии границы вряд ли получится. Плотность 20–30 км на дивизию, даже с учетом опоры на УР, отнюдь не гарантирует прочной обороны. На направлениях главных ударов она, безусловно, будет взломана. Однако произойдет это медленнее, чем в реальности. В 1941 г. время было важнейшим ресурсом. Чтобы не быть Варроном, нужно отбирать у врага где час, где сутки, а где и неделю.
Несмотря на общую тенденцию накопления войск на границе, однозначно необходимой мерой является вывод войск из Брестской крепости. Она стала ловушкой для частей 6-й и 42-й дивизий, которые были бы куда полезнее на позициях вне крепости, т. е. на пути танков Гудериана. То же самое относится к 22-й танковой дивизии, чьи казармы оказались в пределах досягаемости немецких орудий с западного берега Буга. За месяц или два до войны большинство этих частей можно и нужно вывести из крепости в глубину. В Брестской крепости достаточно оставить тот батальон, который ей предназначался по плану прикрытия. Остальные части необходимо вывести и использовать по общей схеме, т. е. один батальон на позициях на границе, второй — в готовности к перевозке автомашинами, третий — в готовности к пешему маршу.
В том случае, если будет адекватно воспринята апрельская записка Туликова, общий настрой советского высшего военного руководства в преддверии войны будет принципиально отличаться от имевшего место в действительности. Соответственно, уже не будет полумер в лице передававшейся в округа с потерей времени на расшифровку Директивы № 1. Скорее всего (не будем забывать, что мы лишь прогнозируем возможное течение событий) будет выработан особый сигнал на ограниченный ввод в действие планов прикрытия. То есть на то, что было деликатно обозначено в Директиве № 1 как «не поддаваться на провокации» и «границу не пересекать и не перелетать до особого указания». В этом случае с поступлением последних донесений из германского посольства и, возможно, от перебежчиков в особые округа будет отправлена короткая шифровка с одним кодовым словом. То есть после короткого совещания в Кремле около 20.00–22.00 21 июня в особые округа уходит приказ на приведение войск в боевую готовность. Старт последним подготовительным мероприятиям дается не позже 23.00 21 июня. Это означает, что у дивизий будет по крайней мере лишних два часа на занятие позиций.
Как же будут развиваться события? Прошу не забывать, что реальность была куда страшнее и трагичнее. Однако это своего рода мысленный эксперимент, позволяющий нам понять узловые точки и оценить наиболее значимые факторы реальных событий. По сути, это лишь своеобразный инструмент изучения истории. Представьте, что нижеследующие строки — это фрагмент из книги по истории, которую написали бы по итогам альтернативного развития событий.
Война, которой не было
По тревоге советские УРовские части по всей границе с Генерал-губернаторством занимают ДОС линии Молотова. Вскоре к ним присоединяются поднятые по тревоге передовые батальоны из полков стрелковых дивизий, выделенных для прикрытия границы. Уже ночью из тыла подвозятся на грузовиках вторые батальоны тех же полков. Последние несколько сотен метров бойцы и командиры проходят пешком, стараясь не звенеть оружием и амуницией. Обратным рейсом грузовики забирают строителей, занимавшихся постройкой ДОТов. Не успевает затихнуть негромкое урчание «полуторок», как раздается грохот сотен орудий. Пока взрывы гремят непосредственно на границе. До главной полосы обороны долетают лишь отдельные снаряды — ДОТы располагаются чуть в глубине советской территории. Над головами торопливо занимающих окопы пехотинцев пролетают самолеты с крестами на крыльях.
Самолеты противника летели атаковать советские аэродромы. Первый налет большинство авиаполков выдерживает. Однако авиаудары следуют один за другим. Наиболее интенсивному воздействию подвергаются аэродромы в белостокском выступе. Тем не менее даже удачные налеты не привели к избиению на земле истребителей 9-й авиадивизии. «Миги» уничтожались только прямым попаданием в капонир. Даже близкие разрывы не приводили к уничтожению самолета. Осколки авиабомб поглощались земляными валами. Были сожжены только старые И-153, которые еще оставались в авиаполках. Капониры для них построить просто не успели. «Чайки» были выстроены на краю летного поля. Также было сожжено несколько еще не собранных «мигов», недавно прибывших с завода.
Напротив, несмотря на принятые меры, 10-я авиадивизия 4-й армии была разгромлена на аэродромах и в воздухе уже в первые часы войны. Под Брестом действовала 51-я истребительная эскадра Вернера Мельдерса. Поэтому любой советский самолет в этом районе рисковал быть сбитым если не в первом, то во втором вылете. Однако те несколько вылетов, которые успели сделать пилоты 10-й авиадивизии к границе, позволили им заметить крупные массы техники на переправах через Буг. Прорваться к самим переправам помешал плотный зенитный огонь и вражеские истребители.
