class="p1">— Дайте мне дрын какой-нибудь! — не выдержал я уже, злобно сверкая глазами.
С одной стороны, зачем мне прерывать человека, что изливает мне свою душу и говорит что думает? Всё просто — он просто хочет меня побесить. Вон как его потряхивает от своей речи. Сдерживает смех!
Дрын мне подать никто так и не решился — заняты отжиманием. Пришлось брать всё в свои руки. Берусь за пояс...
— Эм... вы же не серьёзно, господин? — тут же неуверенно спросил телохранитель.
А через секунду, взглянув в мои глаза и размахнувшуюся руку, понял — я не шучу.
Свист ветра, и вот на месте, где был секунду назад Люмьер, осталась борозда от удара хлыстом.
— Тебе кто разрешил уклоняться, собака! — зарычал я на улыбающегося юниона.
— Господин, бить своих слуг не аристократично!
— Я тебе сейчас покажу как своего хозяина учить! — и новый взмах извивающимся хлыстом.
Ну вот вроде бы умею я сдерживаться, вон как при Нокте лыбу давил. А вот поговорил немного с Люмьером, и всё, сорвало крышу!
— Промазали! — уклонился юркий телохранитель.
— Ны-а-а!
— Мимо!
— Приказ стоять на месте!
— Вынужден не подчиняться! Мне жизнь дорога!
— Собака сутулая!
И вот моя погоня за юрким юнионом продолжилась, пока остальные делали вид, что нас не существует.
***
Немногим позже
— Ха-а... ха-а... — дышал я, лёжа на песке.
Отдышка после моего бешенства была тяжёлой. Где-то на 10 минут меня хватило, чтобы гоняться за своей целью и пытаться её задеть.
А теперь вот отходняк от таких "увеселений": тело болит, лёгкие будто горят... и мозг наконец остыл, трезво мысля.
Ну, Люмьер теперь точно в порядке, раз решился на такую шутку. Рад, что мы вернулись к прежним взаимоотношением: я бью — он убегает. Шутка.
Помимо этого, я заметил как стало выносливее моё тело. Раньше мне бы и пяти минут хватило, чтобы после такой "драки" скрючится в позе эмбриона и пытаться не сдохнуть от усталости. Вот что три ступени животворящие делают!
— Успокоились, господин? — присел рядом с лежащим мной Люмьер.
— Собака...
— Мне погавкать для правдоподобности?
— Нет, — дрожащей рукой я смахнул пот со лба. Сил подняться просто не было. — Будем тебя переучивать.
С удивлённым взглядом Люм принял у меня из руки оружие, которым я его и гонял.
— Хлыст? Господин, но я же и так хорошо махаю мечом.
— Слышал когда-нибудь о такой вещи, как родное оружие?
Увидев как он отрицательно качает головой, я тут же ушёл в пояснение.
Сказанный мной термин означает близость человека со своим оружием. Это не значит, что у них есть какая-то духовная связь. У них есть более крепкая — физическая. Рукоять удобнее держать, удары получаются более ровными и точными, а ещё чувствуешь оружие как продолжение своей руки. Единение с инструментом битвы становится абсолютным.
И хоть последняя вещь приходит лишь с годами упорной тренировки, но вот понять какой меч или лук тебе подходит можно и сразу. С момента, как становишься искателем.
Самое забавное, что тысячелетнюю историю мастеров, юнионов и даже магов, об этом узнали только где-то за 30 лет до моего рождения. Как так получилось — загадка истории.
— И вы хотите сказать, что мне больше подходит эта верёвка, чем остро заточенный меч? — недоверчиво пробурчал мужчина. — И откуда вы это знаете?
Потому что ты в «будущем» сам узнал об этом. Но я же не могу сказать так, верно?
— Ветер гибкий в своём управлении, а хлыст тоже можно вертеть как хочешь. Вот и подумал, что тебе подойдёт. Но сначала попробуй, конечно, — и показал пальцем в сторону огромного валуна, который я приказал позавчера притащить на плац для отработки ударов.
Покривив лицом, юнион всё же решил не спорить и попробовать, начиная подходить к каменюке.
— Давай полумесяц мечом, а затем хлыстом. С одинаковой силой.
Сказано — сделано. Вот шатен взмахивает своим одноручником и посылает почти видимый серп в глыбу. Свист, грохот, и вот на цели остаётся маленький "шрам". Затем он хватается и за мой подарок. Взвешивает в руке, старается взять поудобней в хвате... и тут же с удивлением приподнимает бровь.
Как я его понимаю — когда я впервые взял своё оружие, то тоже удивлялся как крепко и даже приятно лежит он у меня в руке. Словно я им уже множество лет пользуюсь.
Качнув головой для отвода лишних мыслей, юнион с серьёзной мордой поднял хлыст и неумело им взмахнул. От конца хлыста вышел воздушный полумесяц, что со свистом достал до валуна. И в итоге пронзил его до половины. С громким грохотом отлетающей каменной крошки.
Эмоции Люмьера менялись одна за другой: шок сменялся радостью, а та на сомнения, неверие и даже злость. Он радовался такой силе, сомневался в том, что это он сделал, не верил как такое возможно... и злился за зря потраченное время.
Он столько лет тренировался с мечом, столько вложил сил, чтобы овладеть таким мастерством! А теперь всё было напрасно?
— Компромисс, Люм, — от моего хлопка по спине мужчина вздрогнул и повернулся ко мне. — Держи при себе сразу два оружия. Тренируйся с хлыстом, сражайся им против более слабых противников. А с равными берись уже за меч. Тем более, что время не потрачено зря. Верно, учитель?
Когда отцу приходилось выезжать из лордства по делам рода, мы оставались без учителя по фехтованию. Нет, конечно, были люди, что умеют махать мечом, те же гвардейцы. Только вот «знать» и «обучать» разные вещи. А вот кто нормально и внятно мог донести до детей все детали техник... в этом деле Люм был просто незаменим.
— ...Вы правы, господин, — показалась на лице мужчины лёгкая улыбка. — Но откуда вы узнали об этом...
— Лонг Вэй рассказывал, — пришлось соврать шатену. — Островитяне на этом поприще собаку съели.
Иногда даже буквально. Извращенцы.
— Ну, они всегда были странным народом, — утвердительно покачал головой телохранитель. — Тогда я продолжу тренироваться?
— Обвыкнись с хлыстом. А мне надо кое-кого научить не отвлекаться.
Не заметить любопытные взгляды десятков гвардейцев было сложно. Как и им было не трудно
