— А. чего думать, мне и так понятно…
— Так, теперь давай рассказывай и не вздумай пиздеть, из-за чего тебя из группы поперли. С физухой у тебя все нормально, вроде и прыжки есть, вроде не плуг и не тормоз. Что за херня? Спорол что-то не то? Или с Поповских поцапался? Мы же в курсе, что у тебя лапа кап-три из флотского управления. Давай, колись.
— Водолазка, — промямлил я, — клистирофобия…
Такого громкого ржача за все время своей короткой службы я еще не слышал.
— Би…яя, — сорвался на грузинский акцент главстаршина, — клистирофообияяя, аа би…яя…
Закончили смеяться, опрокинули еще по стакану, и Дитер продолжил:
— «Брейк», есть клаустрофобия — боязнь замкнутых пространств. У тебя в чём проблема-то?
— В трубе застрял, начал шебуршиться, фалом вытащили, а теперь вообще не могу в неё зайти.
— Ерунда, я тебя за два часа так обработаю, что будешь пролетать её и в торпедном песни петь будешь! Это я тебе говорю, водолаз первого класса, Дмитрий Анатольевич Болев!
Вот чёрт, так вот почему он Дитер! А я думал, из-за похожести на «модерн-токинговского» солиста, а тут, оказывается, просто созвучие имён.
— Короче, Семён договаривается с нашим группёром, чтобы он с вашим каплеем поговорил. Они корешатся и вместе часто «синих дельфинов» гоняют. Мотыль сказал, сам поговорит по своему поводу с Поповских, на выходы и занятия он всегда с ним пойдет, но тут, как сам видишь, всем нам, да и вам лучше, когда Жека в столовой. Но ты, когда тебя еще раз смотреть будут, не заплужи.
У меня закружилась голова. Как он меня научит? Поповских с Марковым ничего не смогли со мной сделать. Доктор — тот только выявил, что у меня проблема в «психике», а тут — за два часа! Честно говоря, верится с трудом. Но выбора у меня никакого абсолютно нет. Если, как сказал Болев, заплужу, то мне действительно настанет капец. Подведу всю старослужащую общественность, да и всех остальных. Да и старшина Мотыль вроде нормальный парень, без каких-либо выпендрёжей. Тут как раз Мотыль и зашёл, неся в тарелке салат из свеклы с капустой. Салат был что надо. Наелся я от пуза. Дитер попросил Мотыля, чтобы я вымылся в коковском душе. Через сорок минут со слипающимися глазами, полным брюхом, зажав под мышками грязную робу, я завалился в своем кубрике на шконку и сразу же заснул, даже не совершив ежевечерний ритуал стирки носков.
С утра меня снова забрал Сахно. Можно подумать, что все вчерашнее пиршество на камбузе мне только приснилось. Однако, бредя за мичманом, я заметил старшину второй статьи Мотыля, мирно беседующего о чём-то с нашим Поповских. Через час, когда я заготовил продукты на выдачу, к Сахно пришёл вчерашний главстаршина грузин, и меня отправили восвояси, сами же заперлись на складе и начали что-то обсуждать. В роте на центральной палубе стоял вахтенный из старшего призыва и боролся за чистоту, пытаясь отдраить гуталиновые мазки от ботинок на светлом линолеуме.
— Опа, карасики приплыли, — обрадовался он мне и скинул в руки «русалку, — ну-ка, давай, шурши салажонок.
Приплыли. Да что за ерунда такая? И кто же меня теперь спасет от припашек? Стать в позу? Или… я додумать не успел. Через комингс перелетел посыльный по штабу и затараторил:
— Бля, хто «Брейк», на второе учебное место к бассейну дельфинчиком, быстренько-быстренько, там минёры тебя ждут!
Наверное, тоже связист, так они тараторить любят. Я откинул швабру к стенке, сожалеюще пожал плечами и погалопировал к бассейну.
Сегодня в бассейне был день без расписания, то есть без занятий. Сегодня наряд по бассейну и ответственные за него обеспеченцы занимались обслуживанием и чисткой.
Дитер рассчитал время для тренировок очень даже удачно. До обеда весь личный состав на занятиях, и наряд занимается тем, что разбирает, чистит, драит насосы, техник меняет всяческие прокладки и трубы. Воду с бассейна до обеда не спускают и фильтры не меняют. Стенки всяческими обеззараживающими растворами и прочей ерундой медики не поливают. Взмыленный наряд не носится по кафельному дну с «русалками», не очищая его от налёта и грязи, скопившейся за неделю.
Болев уже плескался в бассейне в лёгком иностранном гидрокостюме странной расцветки: спереди — светло-зелёно-голубом, сзади — темно-зелено-синем. На груди возле клапана подкачки красовался шильдик с надписью «Kusto France». Увидев меня, Дитер помахал рукой и ушёл под воду. Через несколько секунд вынырнул уже возле моего края и стащил с головы капюшон. Он и сейчас, как ни странно, был в наушниках. Вот это вещь — даже под водой работает! Увидев моё удивление, водолаз чуть ли не по пояс выскочил из воды и даже оставался в таком положении несколько секунд. На грузовом поясе у него болтался прорезиненный чехол.
— Видал, сам соорудил, чехол у связистов выпросил, звук охренительный под водой, — проорал он и вытащил наушники, после чего продолжал намного тише:
— У тебя, матрос, есть два часа на все свои клистирофобии и прочую психологическую херню. Учить буду жёстко! Семён и Мотыль уже все свои вопросы порешали, со следующей недели зам по водолазной даст команду вашему каплею тебя еще раз посмотреть. «Рундук» со склада тебя пока трогать не будет, так что всё закрутилось. Смотри, люди старались, а это многое значит… поэтому — давай в воду.
Я, торопясь, начал раздеваться, но получил команду снять только ботинки и прыгать в воду прямо в робе.
— Вода и так уже грязная, а в одежде тебе намного теплее будет, — сказал минёр, натягивая на голову капюшон.
Стаскивая носки и ботинки, я немного разнервничался. Это же надо, каким-то образом «мафии старых» удалось выйти на зама по водолазной и прижучить мичмана Сахно. Видно, имелись свои тайные «выходы и рычаги». Как уже потом, спустя некоторое время, выяснилось, что комбинация была многоходовая и тщательно продуманная. И я был одним лишь из многочисленных винтиков и пешек в этой «многоходовке». Если со мной всё получалось, то каким-то образом Мотыль заполучал на камбуз для подготовки замены себе нужного человека, своего земляка-матроса из Бендер, табанившего сейчас где-то в экипаже на судне обеспечения водолазных спусков и работ. Если мой уход со склада проходил нормально, то в помощники «рундуку» приходил еще какой-то матрос, ставленник главстаршины-грузина. И так еще несколько ходов и замен, в результате которых все получали то, что хотели.
Спрыгнув в воду, я остановился рядом с Болевым, который сразу же начал меня инструктировать.
— Смотри. Если в воду входишь в любой одежде, то забортная вода начинает курсировать между телом и прослойкой из твоей формы, в результате чего немного нагревается от твоего тела, и поэтому будет намного теплее. По такому принципу сшиты наши гидрокостюмы «мокрого типа» — берут забортную воду, и ты ею согреваешься.
