— Вы доверчивы, — снисходительно усмехнулся Юзин. — Этот «местный житель» просил вознаграждение за так называемые сведения?
— Разумеется, я заплатила ему! Предмет поиска, сударь, стоит того! Я не верю, что грузовики сожжены. А если и так, ящики с грузом все-таки могли уцелеть.
— Сколько болот кругом, — пробормотал Вайкис, — в них исчезнут, как песчинки, города. Боюсь, вас ждут огорчения.
— Ничего не желаю слышать, — отмахнулась Нарцисса Викторовна. — Впрочем, извините, я погрузила вас в прозу своих забот. Поиграйте еще! Пускай здесь, на безымянной станции, в краю, по которому прошелся молох войны, соединит нас таинство искусства! Воскрешайте наши души, маэстро!
— Те души, которые еще можно воскресить, — бросил отрывисто Гайнц.
...Когда разъезд остался далеко позади, а звуки рояля затихли, Андрей сказал Юзину с утрированной эмоциональностью:
— Не скрипите сапогами, не нарушайте девственного покоя лесов! Не бряцайте затворами, пусть дриады сладко спят в беседках, увитых виноградной лозой! Давайте вкушать блаженство и неведение!...
Юзин от души хохотал.
— Точно, любит красивости дамочка.
Для встречи с Грошевым было выбрано заросшее бузиной и черемухой стрельбище. Лето вступило в свои права и здесь, в затишке, жарило во всю. Андрей стянул с себя рубашку, залез в тень угрюмого бетонного щита, испещренного пулевыми шрамами. Юзин последовал его примеру и, воспользовавшись вынужденной передышкой, заснул. С трехдневной щетиной на обветренном лице и слипшимися от пота волосами, Леонтий Петрович выглядел неважно: непрестанная беготня изнуряла.
Неторопливо оглядывая защитные насыпи стрельбища, тропинку, по которой они пришли и на которой должен был вот-вот появиться Грошев, Андрей думал, что внешне спокойное стрельбище дышит угрозой, а бетонный щит, похожий на ладонь великана, кажется ловушкой, готовой каждую секунду прихлопнуть жертву. Даже звук метался меж насыпей в панике, бесконечно резонируя.
— По-моему, не Грошев!
Догадка подтвердилась. На шлаковый пятачок перед бетонным щитом выскочил мотоцикл, — на нем был Митрохин. Миша заглушил мотор и направился к ним.
— Компривет боевому подполью! Прошу прощения за небольшую задержку: давал кругаля, согласно грошевским директивам.
— То, что ты давал кругаля, хорошо. Но мотоциклет свой нужно было оставить метрах в четырехстах отсюда. Где сам? — хмуро спросил Юзин.
— Уехал совещаться в отдел. Как всегда, самое неотложное и срочное совершается в кабинете у Ватагина.
— Балабол ты, Миша! Уймись и выкладывай все, что просил передать Грошев.
Миша уселся рядом с Андреем.
— Передаю дословно: для первого этапа работали энергично. Конкретная цель задания еще не просматривается, но из двух десятков установленных вами связей одна-две могут привести к Доктору. В этом аспекте имеет смысл ваш план по Блотину. Допускаем, что вас тщательнейшим образом проверяют. Дальнейшие действия соизмерять с обстановкой, соотносить риск с возможным результатом. Впереди — наиболее трудоемкая и ответственная часть задания: осуществление непосредственного контакта с бандгруппой. В заключение товарищ Грошев выразил уверенность, что вы до конца сохраните боеспособность и окажетесь на высоте поставленных перед вами задач.
— Что сделано по нашим ориентировкам?
Митрохин детально рассказал о действиях оперативной группы по информации напарников. Пожаловался, что свидетели, запуганные бандитами, отказываются разоблачать преступников. Рассказал Михаил об удачно развивающемся сотрудничестве с Дондерой, о хваткости, которую проявил польский коллега при задержании «рено»: после невыполненного приказа «стой» жолнежи из польской комендатуры открыли огонь по скатам грузовика и захватили всех сборщиков оружия, в том числе и «лейтенанта».
— Учтите, сборщики оружия — только часть банды. Возглавляет ее Ястреб. Банда хозяйничает под Августово с сорок второго года. «Лейтенант» заявил, что они придерживались программы движения НСЗ — Народове Силы Збройне. Мы располагаем неопровержимыми данными, что это движение было инспирировано фашистской контрразведкой и использовалось ею для борьбы с польскими патриотами. Эти бандиты собираются совершить рейд в наш район! Сволочи из сволочей, скажу я вам! Семьями вырезают! Дондера получил на их счет ясную инструкцию: «В случае обнаружения — ликвидировать».
— Примем к сведению, — заверил Юзин и перехватил инициативу беседы. — Хороший контакт с ребятами из польской госбезопасности идет на пользу дела, однако меня тревожит оперативная активность Дондеры в нашей зоне. Не получилось бы накладок.
— Исключено. Все свои мероприятия в треугольнике Кирхдорф — Граумен — Словики Дондера и Грошев координируют.
— Я вижу, у вас уже крепкая дружба с Дондерой, — заметил Черняк.
— А как же иначе? Тадеуш умеет взять быка за рога. Правда, и у него забот много, решать приходится не только контрразведывательные задачи. В Польше размежевание политических сил, не все способны увидеть перспективу социализма. Кое-кто предпочитает ориентироваться на «правительство» в Лондоне. Отсюда разгул правого террора, ожесточеннейшая борьба... У Рады Народовой много трудностей...
— Спасибо за урок политграмоты, — перебил его Черняк, — но мы имеем некоторое представление о польских проблемах.
— С кем же делиться скудными познаниями? — Митрохин подошел к мотоциклу, отвязал тючок. — Примите провиант и расскажите о себе. Мягки ли ваши постели?
— Самочувствием, как видишь, не обижены, но спим мало. Привычка.
— Наслышаны, наслышаны. Подозрительный вы народец, с тройным дном. Как тебе, Андрей, в этой ипостаси?
— Как и раньше — тесновато, Миша. Многими номерами меньше, чем надо.
Шутливую пикировку прервал Юзин:
— Как в городе?
— В основном, спокойно, — посерьезнел Миша. — Правда, докучают шептуны, распространяющие чудовищные слухи. Вымыслы бродят один другого нелепее. Опровергаем. Что еще? Ждем подтверждения личности Борисова. Этот младший лейтенант эпикуреец: сорит деньгами, крутит с репатриантками, смотрит на мир, как на сладкий пирог. Оперативного интереса, по-моему, не представляет. По-прежнему пытаемся нащупать пути к Доктору. Подбираемся к комиссионеру Квачу, Ягеллону Ягеллоновичу, который все еще не ясен. Изучаем Шеффера. Пока известно, что Шеффер сотрудничал в нацистских журналах — творил, так сказать, на тему «Взаимоотношение полов и селекция арийцев». Увы, это все. У меня еще одна нагрузка — Каркачева. Документально доказал ей, что музейные ценности уничтожены — не верит. «Хочу убедиться сама...»
— Леонтий Петрович, о Красном, — сказал Андрей.
