Знала, что каждый из них хотел, что их держало в этом мире, что они скрывали, чего стыдились... И Она играла...
Ими, чувствами, эмоциями, снами... присылала видения... те, которые они хотели... о чем мечтали... или боялись... подсознательно...
О, подсознание ей особо нравилось... Овладеть им означало провести тонкую филигранную работу...
А после она питалась той энергией, которая из затухшей и прелой превращалась в живую и яркую и начинала играть всеми красками жизни.
Глава 9
Еля блуждала по лабиринту и никак не могла найти выход. Сначала она думала, что обязательно выберется, ведь она очень сильная, выносливая, да и сообразительная тоже, но...
Время шло, а она все плутала по бесконечным коридорам и переходам и понимала, что безумно устала, замёрзла и уже не помнит даже, как и когда она попала в треклятый лабиринт, а постепенно это воспоминание стало казаться ей неважным. Важным стало согреться и поесть.
Вновь и вновь она входила в один из переходов, расположенных по сложному и запутанному плану, попадая то в роскошные залы, то в серые тюремные камеры, то в медицинские лаборатории... абсолютно безлюдные...
С изумлением она узнавала места, которые сменяли друг друга, словно в цветном калейдоскопе, кроме одного, и, когда в очередной раз запутанный переход вывел её к каменистому безлюдному пространству, она почувствовала такую неконтролируемую панику, что сразу же повернула обратно и бежала до изнеможения, не разбирая пути, плутая, падая от усталости.
Она не хотела повторения того, что случилось в первый раз, когда по наивности решила проверить, сможет ли выйти из нового пространства туда, где ей смогут помочь.
В тот раз, она смело ступила на каменистую пустошь, но довольно быстро заблудилась и долго плутала без еды и воды, впав в отчаяние, а потом, когда потеряла всякую надежду на спасение, затуманенный взгляд зацепился за высокую широкоплечую фигуру.
Молодой мужчина направлялся к ней широким уверенным шагом, стремительно сокращая расстояние, а Еля с облегчением узнала в нём Рона Аверина.
Он нашёл её. Рон всегда находил её.
Почти всегда... Но...
С каждым шагом крепкая и рослая фигура Рона становилась всё меньше и меньше, а Еления с изумлением осознала, что тот идёт по зыбучим пескам, которые с каждым шагом засасывали его всё глубже и глубже. Но Рон упрямо двигался вперёд, к ней, на лице застыла отчаянная решимость добраться до неё во что бы то ни стало.
Мощную фигуру сначала затянуло по щиколотку, но Рон смог вытащить одну ногу, затем, уже с трудом, другую, и идти дальше, а потом — его тело затянуло по колено... но Рон упрямо продвигался вперёд прямо в зыбучих песках, с невероятным физическим усилием передвигая ноги.
Еля не верила своим глазам. Это было невозможно, но он шёл... к ней... чтобы спасти... понимая, что сам погибнет.
Крик застрял у неё в горле, а тело парализовало.
Когда стали видны только плечи и темноволосая голова, Еля встретила взгляд ярких зелёных глаз Аверина, полный недоверия и боли, и от ужаса потеряла сознание.
Через некоторое время не особо удивляясь тому, каким таким чудесным образом она выбралась из ловушки каменистой пустоши, Еления оказалась в бальном зале императорского дворца. В роскошном платье и с идеальной прической.
Она стояла совершенно одна в огромном пустом зале для проведения балов, растерянно оглядываясь вокруг, и вдруг... сам император Ровении шёл к ней навстречу.
Беснующиеся мысли пытались достучаться до неё, напомнить, что Рон погиб, спасая её там, в пустоши, где вдруг оказались зыбучие пески, но она отгоняла их, и в голове было пусто и легко. А ещё она ждала...
Его величество Майстрим Данери медленным чеканным шагом военного уверенно приближался к ней, а Еления в очередной раз поразилась его совершенной мужской красоте и тому, сколько спокойного достоинства было в каждом его движении.
Серые глаза смотрели на неё странно. Пристально, внимательно, в них застыло ожидание...
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Чего он ждал от неё?
Еля смутно осознавала, что должна об этом догадаться, но словно во сне смотрела на императора и не могла понять. Это одновременно раздражало и беспокоило.
Усилием воли Еления напряглась, попыталась скинуть с себя оцепенение и...
Её сердце вдруг устремилось навстречу Майстриму Данери, бешено забилось в груди, словно беспокойная птица в клетке, всё существо тоже потянулось к нему так сильно, что она не выдержала и протянула тонкую белую руку навстречу, пренебрегая правилами этикета, словно поторапливая молодого императора.
Серые глаза на мужском спокойном лице вдруг вспыхнули огнём, а невозмутимая безэмоциональная маска...
Сначала на ней появились мелкие трещинки, а потом красивое и безупречное лицо Мая, словно разбитая стеклянная мозаика, рассыпалось на кусочки на глазах потрясённой Елении.
После фигура императора рассыпалась на осколки, которые со всех сторон окружили застывшую камнем фигуру землянки.
Еления очнулась и побежала прочь из роскошного зала. ***
И снова Еля искала выход, куда-то бежала по переходам, через залы, леса, лаборатории, торопилась, и не находила.
Когда она решила, что бороться бессмысленно, она в изнеможении сдалась, отстранённо подумав, что нужно бороться до конца, — так учил всегда отец, так говорила мама, и так внушали Мадлен с бабушкой Бердайн.
Но сил больше не было, и она остановилась, обессиленно прислонилась спиной к холодной стене и сползла на пол. Она впервые остановилась в этом заколдованном лабиринте и стала ждать... просто ждать без всяких мыслей...
***
Крупная нервная дрожь сотрясала замёрзшее тело, а холод проникал в самую глубину, пробираясь до измученного сердца.
Она окончательно сдалась?
Еля пока не знала... Возможно...
Она чувствовала себя слишком уставшей и разбитой, а все суставы выламывало так, что хотелось принять обезболивающее лекарство.
Еля не понимала, что с ней происходило.
***
Сначала она не поверила, но когда вновь услышала странно знакомый голос, раздающийся словно издалека: «Ты здорова... услышь меня...», то стала невольно вслушиваться в слова.
Лениво, без надежды.
Она здорова? Ей казалось, что она умирает...
Голос упрямо и нудно повторял: «Ты здорова...»
А затем в противоположном конце длинного темного перехода появились три сияющие точки, которые медленно поплыли в её сторону. Галлюцинации?
По мере приближения точки увеличивались, и Еления разглядела, что это были расплывчатые и прозрачные фигуры.
Призраки?.. Призраки.
Страха почему-то Еля не почувствовала.
От изнеможения она не могла сосредоточиться и сфокусировать на фигурах рассеянный взгляд. Но упрямо смотрела, почувствовав необъяснимую надежду, осознавая, как в груди неожиданно стало разливаться тепло.
Сначала оно занимало лишь маленькую точку, размером с игольное ушко, в районе сердца, но с приближением трех фигур точка увеличивалась, занимая все больше пространства, а в мыслях стало проясняться.
«Я здорова, я выживу... здорова... выживу...»
По мере того, как расстояние между нею и призрачными фигурами сокращалось, их очертания становились все чётче, а Еления с недоверием во все глаза уставилась на них.
Отец, мама и старший брат.
Они были точно такими, какими она их запомнила в счастливом прошлом. А ещё... самыми родными и любимыми.
В груди разлилось уже такое сильное обжигающее тепло, что Еля мгновенно согрелась.
— Потерялась, маленькая моя? — Петер Лайберт с доброй улыбкой смотрел на неё, а когда Еля поняла, что от переполнявших чувств не может сказать в ответ ни одного слова, а горячие слёзы заливают лицо, отец наклонился и легко поднял на руки ее хрупкую ослабевшую фигурку. — Я отнесу тебя в безопасное место.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
— Всё будет хорошо, — совсем рядом прозвучал мамин голос, а потом мама ласково погладила её по голове.
