И уж тем более не стоит прощать, что он чуть вчера не лишил меня девственности.
Я сама, конечно, виновата, что поверила ему на слово! Но спрашивать девушку, согласна ли она заниматься сексом, вообще-то, надо!
И тут до меня доходит смысл фразы Лины. Вчера недоговорили? Так это он к ней тогда поехал, а сегодня полез ко мне с поцелуями?
– Ненавижу! – повторяю я.
Сжав губы, Дикаев молчит и сверлит меня непонятным взглядом.
С меня хватит этого самоуверенного барана!
Я вылетаю из тренерской.
Парни, закончившие игру, тянутся к раздевалке, и каждый разглядывает меня, будто пытается понять, что во мне нашел Дикий.
«Да ничего не нашел!» – хочется крикнуть мне, просто у кого-то эго величиной с галактику.
Знал ведь, что я не хочу, чтобы меня с ним связывали, и я не в его вкусе, но, блин, нужно же, чтобы было по его! Мы же царь!
Я пулей забираю из отдела внеучебной работы, оставленную там сумку, и успеваю на занятие в последний момент.
И вот сейчас на паре я только наполовину.
Лекцию ведет Руслан, и он уже два раза меня окликал, хотя я не шушукаюсь, не сплю и не сижу в телефоне. Видимо, по стеклянному взгляду понятно, что я ни фига не слушаю. Но вообще, мог пристать к кому-то, кто реально мешает вести пару.
После очередного одергивания я собираю всю волю в кулак и пытаюсь въехать в то, что Руслан показывает на экране. Походу не судьба мне осилить эту лекцию, потому что мое внимание привлекает шепот девчонок, сидящих за моей спиной.
– Костик сказал, что он ее на плечо закинул и потащил…
Я вся сжимаюсь.
Этим девчонкам все равно, просто языки чешут, но уже поползли слухи. Универ-то маленький…
– Да, я видела, как она ждала его у тачки. Фифа такая и лицо у нее, как куриная жопа, что он в ней нашел? Она с ним уехала…
– Ой ладно… – тянет первая. – Это максимум на неделю. Ты видела у нее сумка Биркин… Сто пудов подделка…
Ф-фух.
Сплетни тем и хороши, что достоверных фактов там немного.
Надо же, мальчишки с тренировки, не смогли даже донести, что я блондинка, а Лина – брюнетка. Хватаюсь за эту соломинку. В общем, буду, если что, валить все на мерзкую девицу.
Мерзкая-то мерзкая, но уехала с Дикаевым…
Ну и пусть. Пусть возится со своей Линой, лишь меня больше не трогал!
– Истомина, я задал вопрос…
Врывается в мои мысли голос Руслана.
Я бестолково смотрю на него, догадываясь, что выгляжу очень глупо.
– Если вы так относитесь к учебе, – кривится Руслан. – Я не уверен, что ваше дополнительное задание получит достаточный бал.
Блиииин…
Мне и так стыдно, а он еще перед всем потоком…
– Простите… не могли бы вы повторить…
Прозвучавший звонок останавливает мой позор.
– Домашнее задание я вам дал, можете идти. А вы, Истомина, задержитесь.
Глава 17. Кир
Пережидаю ещё минут десять в тренерской, чтобы не светить стояком в раздевалке, где, судя по шуму за стенкой, уже людно.
У меня прям кипит.
Сивая совсем обнаглела.
Ненавидит она меня. Как же!
Целовала так, что башню унесло.
Так ненавидит, что прижималась как в шторм.
Как на грех вспоминается тёплое податливое тело и круглая попка в руках. Ширинка вот-вот задымится.
Так бы и прогнул, и показал бы ей, как она мне относится на самом деле, чтоб не вякала. Ненавидит. Угу.
– Ты домой? – закинув рюкзак на плечо, спрашиваю у Рамзаева, который еще возится.
– Не, у меня ещё дела, – отмахивается этот деловой.
– Вечером идём куда-нибудь? – мне необходимо спустить пар. Или подраться, или потрахаться.
– У тебя там Линка возле тачки. Думаешь, освободишься? – подъебывает меня Ник на тему давнего гештальта.
– Освобожусь, – кривлюсь я, сам не понимая, чего я ломаюсь, уже б давно завалил и успокоился. Сейчас Линку вполне реально уложить на спину, пока она думает, что я все еще готов терпеть ее закидоны.
Но осознание, что это выльется в проблемы, меня останавливает.
– Ну, тогда на созвоне, – пожимает мне руку на прощанье Рамзаев.
Поскольку я не тороплюсь, даже не уверен, что Линка все ещё меня ждет.
Я так долго копался, что на ее месте я бы уже плюнул и свалил, ей-богу, но Линка возле машины, она вертит в пальцах тонкую сигарету, ковыряясь параллельно в телефоне. Вдуть ей, что ли, раз сама таскается…
Она поднимает на меня свои цыганские глаза:
– Кир, ты долго, – капризно тянет она, и я понимаю, что меня это подбешивает. Трахать только с завязанным ртом. Ее ртом.
– Ну и не ждала бы. Я все равно домой спать. Или ты будешь спать со мной? – задаю ей вопрос в лоб.
Заебали эти ее «иди сюда, милый – уйди, противный».
Хочешь трахаться, так и скажи, а если трахать мозги – это без меня.
Смешно.
Линка мнётся. Хочется и морковку съесть, и на член не сесть.
Хмыкаю и падаю на водительское место. Линка, помедлив, занимает пассажирское кресло рядом. Салон сразу заполняет тяжелый сладкий запах ее духов. Не задумываясь, опускаю стекла, чтобы проветрить.
Лина, уже расстегнувшая плащ, чтобы выгодно себя продемонстрировать, ежится от холодного воздуха.
– Мы вчера не договорили, Кир, – сбавляет она тон и закидывает ногу на ногу.
В распахнувшихся полах плаща короткая юбка заканчивается ровно в том месте, чтобы глаз сам туда косил. Хороша сучка и знает это.
У Истоминой ноги тоже огонь.
На секунду представляю, как сивая в мини повторяет движение с закидыванием ноги, и поморщусь. Член снова напрягается. Чего за хрень? Еще не хватает, чтобы у меня от невинных фантазий вставал. Детский сад «Обкончашка».
Чем она там занимается? Танцами? Живота?
Я бы посмотрел. Эта этническая хрень меня не вставляет, но то, что там мало одежды и всю её легко задрать – это, несомненно, плюс.
– Кир… – напоминает о своем присутствии Лина.
– Договорили, Лин, – даже не смотрю на нее. – Я никогда не предлагал тебе ничего, кроме койки.
– Ты мне назло, да? Обиделся, что я долго думала? – она кладет мне руку на колено.
Ненавязчиво, ага.
Охуеть долго. Четыре курса и год магистратуры.
Я закатываю глаза и завожу тачку.
А Лина не успокаивается.
– Эту простушку ты тискал у меня на глазах, чтобы я заревновала? Я ведь понимаю…
Нет, блядь! Истомина меня просто бесит тем, что врёт про ненависть и всю фигню.
Подарочек, да уж.
Геморройный какой-то.
Я уже не вспоминаю, что он мне нахрен не нужен был. Теперь это моё, и оно должно вести себя как положено, но, походу, сивая с первого раза не понимает, придется объяснить подоступнее.
А мудакам, которые подарочек подогнали, надо бы отвесить. Они по-умному не отсвечивают после предупреждения, но я ещё не забыл их финт. И как один из них лапал её за плечо, тоже помню.
И опять лезут непрошеные воспоминания о том, как покорно Истомина выгибалась в моих руках. Когда эта зараза держит язык за зубами, я не могу остановиться. Бля, если б не потащился вчера к Линке, мог бы приятно провести вечер. Сегодняшний поцелуй показал, что языку упертой козы можно найти другое применение.
Надо-надо уже снять напряжение. Детский сад с Истоминой тоже подзадолбал. На ночь вызвонить какую-нибудь блондиночку с талией потоньше, и чтоб грудь в руке умещалась, а не с дынями…
Весь в предвкушении ночных приключений, я игнорирую пассажирку, и она демонстративно обижается, но меня не колышет.
Высадив надувшуюся Лину возле её дома, я приезжаю домой и валюсь спать.
Скоро выходить на работу в компанию отца, надо устаканивать режим, но не сегодня. На эту ночь у меня грандиозные планы.
А вечером приехавший Рамзаев пускает их под откос.
– Что? – не сразу врубаюсь я.
Я в таком ахере, что чуть не ошпарился свежесваренным кофе.
– Что слышал, – пожимает плечами Ник.
Сивая, тебе конец!
