– Благодарю! – Федерико ухмыльнулся. – И в какую же по-твоему, игру я играю?
– Ты пытаешься мне отомстить.
– Мучая тебя неведением насчет того, когда я потребую компенсации? – На этот раз тон Федерико был серьезным.
– Именно.
Федерико очень хотелось подскочить к жене и встряхнуть как следует, пока она не попросит пощады. Вместо этого он сунул руки в карманы и спокойно ответил:
– А если я отвечу, что сегодня ночью?
Кристабел почувствовала противную слабость в ногах, однако с вызывающей улыбкой бросила:
– Так зачем ждать? Давай прямо сейчас.
И стала медленно, одну за другой, расстегивать пуговицы на блузке, изо всех сил стараясь унять дрожь в руках.
– У тебя будут какие-то особые пожелания, Федерико?
Боже мой, как спокойно я это говорю, удивилась Кристабел, хотя вся дрожу как осиновый лист.
– Я в твоей власти.
– Как пожелаешь.
Кристабел высвободила от блузки одно плечо, потом другое, затем аккуратно повесила блузку на спинку стула. Положив пальцы на пуговицу джинсов, она взглянула на Федерико.
– Ты не собираешься раздеваться?
Интересно, на сколько меня хватит? – подумала Кристабел.
– Ты раздень меня! – отрывисто бросил он.
Кристабел будто пронзили чем-то острым. Ну же, действуй, подсказывал ей внутренний голос, у тебя это когда-то неплохо получалось. Она едва заметно пожала плечами.
– Если тебя это так возбуждает...
Кристабел расстегнула молнию на джинсах, медленно высвободила одну ногу, затем вторую и бросила джинсы на стул, где уже висела блузка.
Неужели он будет настаивать? – стучало у нее в висках.
Оставшись в трусиках и в бюстгальтере, Кристабел чувствовала себя беззащитной под пристальным немигающим взглядом Федерико. Федерико не двигался с места и, судя по всему, не собирался помогать ей.
Кристабел неторопливо приблизилась к мужу и медленно сняла с него футболку. Как всегда, его развитая мускулатура привела ее в восхищение. Теперь оставалось снять с Федерико джинсы.
Кристабел расстегнула пуговицу на поясе и обнаружила, что ниже вместо молнии тоже были пуговицы. Она негнущимися от волнения пальцами долго возилась с каждой. Задача усложнялась тем, что джинсы туго облегали бедра Федерико, и Кристабел невольно соприкасалась с его возбужденной плотью.
Конечно, у нее оставалась возможность сдаться, и Федерико сам довершил бы дело. Но она ни за что не хотела оставлять ему лавры победителя. Кристабел бросила ему вызов и считала делом чести выдержать все до конца.
Кажется, совсем недавно Кристабел с радостью сыграла бы с Федерико в эту игру, всячески подшучивая над ним и с любопытством ожидая его реакции. Теперь же все изменилось – Федерико был совершенно невозмутим, а она настолько нервничала, что не могла справиться даже с пуговицами. Делай свое дело как ни в чем не бывало, нашептывал Кристабел внутренний голос, вообрази, что этот человек тебе совершенно безразличен.
С пуговицами наконец было покончено, но джинсы без помощи Федерико снять было невозможно. Однако Кристабел стиснула зубы и не оставляла попыток. Неожиданно ей в голову пришла шальная мысль: одно мое быстрое движение, и Федерико скорчится от боли. Но Кристабел ее быстро отогнала, решив, что сейчас не время и не Шесто для этого.
Федерико скинул кроссовки, потом все же сам стянул и отбросил джинсы. Он возвышался перед Кристабел во всей мужской красе, смуглый и притягательный, готовый к любви. Кристабел зажмурилась в тревожном ожидании, словно собиралась броситься в омуг. Чего я боюсь? – вдруг подумала она. Ведь он же не первый встречный, а мой законный муж, которого я знаю до мелочей.
В Кристабел происходила молчаливая борьба. Часть ее «я» соскучилась и тянулась к его ищущим губам, к нежным пальцам, прикосновения которых вызывали в ней целую бурю эмоций. Но другая протестовала и призывала быть последовательной в своей неприязни к собственническим замашкам мужа.
Федерико приподнял голову Кристабел за подбородок, провел подушечками пальцев по шее. Кристабел судорожно сглотнула, но не смогла даже пошевельнуться, загипнотизированная его взглядом, и безропотно позволила отнести себя на кровать. Федерико наклонился и поцеловал Кристабел – нежно и в то же время властно. Потом его губы скользнули ниже, к груди. Кристабел невольно выгнулась и подалась к нему, в ней закипало желание, которое поглотило все вокруг, оставив в целом мире только ее и Федерико.
Кристабел обвила Федерико руками, судорожно отвечая на его ласки. Теперь они составляли одно целое и упивались блаженством, которое доставляла им близость друг друга. И вот уже губы Кристабел шептали, выкрикивали одно лишь имя – «Федерико». Она сходила с ума от острого сладострастного наслаждения и всхлипывала, прося пощады, а на самом деле умоляя Федерико не останавливаться и дарить ей все более изощренные ласки. Собственное тело казалось Кристабел отлично настроенным инструментом, на котором играл виртуоз.
– Тебе хорошо? – нежно прошептал Федерико, сверху вниз глядя на Кристабел.
Она ответила не сразу, потому что не могла описать словами то, что чувствовала. Хорошо, великолепно, превосходно – все эти определения подходили, но казались блеклыми, тусклыми, невыразительными, поскольку не передавали и десятой доли того, что испытывала Кристабел. Поэтому она ограничилась кивком и с трудом прошептала:
– Молчи...
Все ее тело вибрировало и ныло, Федерико видел, как, в момент когда Кристабел достигла пика блаженства, ее прекрасные карие глаза подернулись поволокой, как на виске запульсировала жилка. Он коснулся губами лба Кристабел, потом бережно убрал с ее щеки прядь волос.
– Где же ланч? – тоном капризной девочки спросила Кристабел и рассмеялась. – Я безумно хочу есть.
Федерико откровенно любовался ею и, смущенная его взглядом, она выскользнула из постели и метнулась в ванную. Он истолковал это по-своему, принял за заигрывание и тут же последовал за Кристабел. Она хотела задвинуть перед его носом дверцу душевой кабинки, давая тем самым понять, что не хочет продолжения, однако Федерико, снова снедаемый желанием, собирался настоять на своем.
– По-моему, твоя скромность сейчас неуместна, – растягивая слова, заметил он и, войдя в душевую кабинку, начат волнующе медленно водить куском мыла по телу Кристабел.
– Отдай, – сдавленно попросила Кристабел, чувствуя, что снова готова уступить.
– Нет.
Кристабел вскрикнула от острого наслаждения, когда губы Федерико сомкнулись на ее соске. Нога ее будто сама по себе поднялась и легла на бедро Федерико, и он, словно только этого и ждал, приподнял Кристабел за ягодицы и стремительно погрузился в ее нежную плоть.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
