– Подумайте об этом, – продолжала Рокси. – Мы повысим привлекательность шоу, получим больше эфирного времени, а значит, и больше доходов от рекламы. Три рекламные паузы вместо одной.
Эбби поняла, что хотя ей и не придется играть роль стервы – для этого найдут других людей, – но это для нее был путь в западню.
– Не знаю, – подал голос Стэн, – будет ли смотреться шоу в часовом формате. И насчет новых ведущих, смогут ли они вписаться в передачу? Лично мне не хотелось бы смешивать жанры.
Разумеется, у Рокси имелись ответы и на эти вопросы.
– Мы сможем сделать несколько пилотных проектов, чтобы посмотреть, как работает эта идея.
– Прогресс – удел молодых, – философски заметил Брайан. Он сидел, откинувшись на спинку кожаного кресла, и позволял всем лицезреть свой живот, который вывалился бы из дорогой рубашки, если бы не пуговицы.
Эбби со злостью подумала, что до появления шоу «Наводим порядок», которое стало приносить компании «Бич» хорошую прибыль, Брайан не мог позволить себе носить французские рубашки с ручной вышивкой.
– И это определенно так. Молодость создает магию телевидения, – добавил он. – Только не обижайся, Эбби.
– А никто и не обижается, – процедила Эбби сквозь стиснутые зубы.
– Телеведущие становятся все моложе и моложе, – поддержала его Рокси.
– Молодость – великая сила, – изрек Брайан, и все согласно закивали.
Эбби уставилась на них. Молодость? Да что они знают о молодости? Лысеющему Брайану было слегка за пятьдесят, детей у него не было, а любимым его занятием было посещение ближайшего от дома бара после просмотра футбольного матча. Худощавому неженатому Стэну перевалило за тридцать пять, он выкуривал в день до сорока сигарет и обожал жареный хрустящий картофель. Флора недавно с большим размахом отметила сорокалетний юбилей, причем настояла, чтобы все приглашенные были в черном, то есть в трауре по ее ушедшей молодости.
Так что для всех них молодость была только воспоминанием, однако они осмеливались напоминать Эбби о ее возрасте. Только Рокси, которой было максимум двадцать пять, могла говорить о том, что понимает молодежную культуру.
После дискуссии по поводу поиска новых талантов, во время которой Эбби сидела с застывшей на лице улыбкой, совещание закончилось.
– Рада была познакомиться с вами, – сказала Рокси, обращаясь к Эбби. – Мне очень нравится ваша работа.
– Спасибо, – автоматически поблагодарила Эбби. Она была сейчас слишком растеряна, чтобы сказать что-то еще. Эбби направилась в туалет, за ней последовала Флора.
– Я понимаю, тебе сейчас тяжело, – сказала Флора, когда Эбби вышла из кабинки и стала мыть руки, – но в словах Рокси есть смысл. Сегодня время молодежи.
– Я это знаю, – ответила Эбби, стараясь изо всех сил скрыть ту обиду, которую испытывала.
– Эбби, мы все не хотели расстраивать тебя, ведь ты наша подруга, а не просто коллега.
– Ну что ты, я вовсе не расстроилась. – Эбби достала из сумочки косметичку и посмотрелась в зеркальце. Там она увидела бледное, осунувшееся от шока лицо. А недавно окрашенные каштановые пряди на фоне этого бледного лица выглядели довольно нелепо. Прежний рыжевато-коричневый цвет волос пошел бы ей сейчас гораздо больше.
Флора внимательно следила за ней, и Эбби удалось взять себя в руки.
– В конце концов, это просто работа, и сейчас меняется ее сценарий. Ты же знаешь, Флора, что я профессионал.
– Конечно. – Флора погладила Эбби по плечу. – Иначе тебя бы не назвали самой практичной ведущей на телевидении.
Эбби и сейчас старалась не выйти из образа самой практичной телеведущей, хотя ей хотелось упасть на кафельный пол туалета и закричать о чудовищной несправедливости.
– Честно говоря, мне Рокси поначалу не понравилась, – призналась Флора, поправляя косу. – Но у нее имеются отличные идеи, она на все смотрит как-то шире.
– Да, ты права. – Эбби застегнула сумочку. – Я побежала, Флора, поговорим позже, ладно?
Эбби повезло, в коридоре она не встретила ни Брайана, ни Рокси.
– О, Эбби, вас разыскивал мистер Редмонд, – сообщила ей Ливия, когда Эбби торопливо проходила через приемную.
– Извини, Ливия, я очень спешу, – корректно ответила Эбби. Она не могла сейчас видеть лицо Брайана Редмонда. – До свидания.
Эбби быстрым шагом направилась к автостоянке, юбка ее нестерпимо шелестела. И только очутившись в машине и выехав со стоянки, Эбби позволила себе разрыдаться.
Глава 4
В этот же день, после обеда, в приемной хирурга медицинского центра Данмора Лиззи Шанахан просматривала стопку бумаг в поисках направления к специалисту. Перед ее столом стояла миссис Пендер, выглядевшая лишь чуть менее испуганной, чем вчера, когда она и мистер Пендер вышли из кабинета хирурга, где им тактично сообщили ошеломляющую новость, состоявшую в том, что мистеру Пендеру по результатам его анализа крови требуется консультация специалиста на предмет наличия рака предстательной железы.
Наконец Лиззи нашла направление. Она тепло улыбнулась миссис Пендер, стараясь выглядеть совершенно спокойной. Лиззи точно знала, что написано в направлении, поскольку сама печатала его, и, кроме того, медсестры, работавшие с врачами, знали почти столько же секретов, сколько и сами врачи. А вот пациентам было лучше ничего не знать.
Тем более что эта пациентка была очень встревожена и неестественно бледна.
– После того, как я это услышала, я ни минуты не спала, – слабым голосом промолвила миссис Пендер. – Как вы считаете, его дела очень плохи, если его так срочно направляют к специалисту?
Лиззи, которая сама звонила в кабинет онколога и просила срочно принять пациента, поскольку результаты анализа крови мистера Пендера показали наличие рака предстательной железы, почувствовала бесконечную жалость к этой женщине, но сделала вид, что ее удивил ее вопрос.
– Ну что вы, не стоит беспокоиться раньше времени, миссис Пендер, – сказала Лиззи, решив, что бедная женщина успеет наслушаться завтра плохих новостей от онколога и впереди у нее еще много бессонных ночей.
Лиззи хорошо знала, что такое бессонница. И еще она знала, что женщины в сто раз больше беспокоятся о здоровье своих мужей, чем о своем собственном. Правда, для Лиззи такой проблемы уже не существовало.
– Да, может, вы и правы, – сказала миссис Пендер, выходя из приемной с направлением.
Лиззи оглядела приемную. Часы показывали без четверти пять, а приема ожидали еще двое пациентов. Пожилой джентльмен, почувствовавший себя неуютно, когда ему сказали, что принимает женщина, доктор Морган. И болезненного вида молодая женщина с маленьким краснолицым ребенком, которого она держала на коленях. Ребенок плакал, не унимаясь, иногда его плач переходил в душераздирающие вопли. Женщина с виноватым видом посмотрела на Лиззи, и Лиззи, прекрасно понимавшая, какую боль испытывают малыши, когда у них режутся зубки, с сочувствующим видом покачала головой.
